Слова вырвались раньше, чем я поняла, какие последствия они могут иметь. Не стоило злить Марка еще больше. С другой стороны, папа всегда повторял, что за себя нужно уметь постоять. Вот только я не учла одного факта: я девочка, и я младше, а у обидчика отсутствуют моральные принципы.
– Еще хоть слово скажешь – и пожалеешь.
От яда, которым были пропитаны слова Марка, я сжалась. В горле пересохло, и мысли будто остановились. За спиной парня я заметила Артура. Его тяжелый взгляд сверлил затылок Марка. Я ожидала, что сейчас он вступится и поставит зазнавшегося одногруппника на место, но вместо этого мой то ли приятель, то ли друг, то ли никто демонстративно отвернулся. Долгое молчание, повисшее между нами, Марк воспринял как свою победу.
– То-то же! Не смей на меня рот открывать.
Арес ломанулся вперед, забрав с собой своего всадника, и вся колонна старшей группы двинулась дальше по проходу. Я пыталась встретиться взглядом с Артуром, но он избегал этого. Стало неприятно и грустно. Когда все лошади разошлись по денникам, я побрела собирать свои вещи. В горле стоял ком, и обида жгла изнутри. Я не понимала, что расстроило меня больше – поступок Марка или бездействие Артура.
На тренировке я старалась изо всех сил. Сконцентрированность на правильных действиях и ощущениях от коня позволила забыть о неприятностях, что приключились до этого. Я почти вернулась в строй после ситуации со Снежной королевой. Сложнее всего было победить мысли, которые постоянно возвращались к тому, что будет со мной, если Петя обезумеет так же. Пожалуй, больше всего энергии я тратила именно на эту внутреннюю борьбу. Из конюшни я выходила утомленная. Глаза слипались, и мышцы немного дрожали, но в голове было приятно пусто.
Я выскользнула из теплой конюшни в заснеженный вечер. Как только солнце скрылось за горизонтом, вновь ударил мороз, и кривые ветки деревьев обсыпало искрящимся инеем. Я не торопясь двинулась в сторону проспекта, наслаждаясь красотой, которую создала природа. Чуть вдали от конюшни группкой собрались старшие ребята. Они громко обсуждали сегодняшнюю конкурсную тренировку, и, конечно же, громче всех был Марк.
Рядом с ним стоял Артур, засунув руки в карманы и ковыряя ботинком снег. Мне не хотелось видеть никого из этой компании, и я взяла чуть правее, чтобы пройти подальше. Пейзаж перестал волновать, и я ускорила шаг, желая как можно быстрее оказаться подальше от них. Дорога петляла, и скоро старшая группа скрылась за деревьями. Я выдохнула. Однако через несколько минут меня нагнал Артур.
– Катя, подожди.
Я не остановилась и даже не повернулась в его сторону.
– Зачем? Я думала, ты с друзьями пойдешь.
Парень опустил голову и поморщился.
– Никакие они мне не друзья.
В едва различимом голосе было столько тоски, что я не смогла остаться равнодушной, но молчать не получилось:
– Как это? Вы ведь замечательно общаетесь, они все тебе в рот смотрят…
Артур вздохнул. Затем последовало несколько долгих мгновений тишины. Парень будто решался на что-то.
– Дружба – это нечто равноценное, искреннее, доброе… Ничем из этого между нами и не пахнет. Ребята завидуют мне. С первого дня у меня все получается. Тренер хвалит и отправляет на старты. Конь достался способный, прыгает мощно и резво… Никто из них не знает, чего мне все это стоит. Весь первый год Марк со своей компанией пытались выжить меня из конюшни. Его бесило, что звездой стал кто-то другой, не он. Я выслушал столько гадостей, что перестал обращать на них внимание. Но очень хотел, чтобы это закончилось. Я прихожу сюда, чтобы получать удовольствие и совершенствоваться, а не чтобы с кем-то воевать. За три совместных года нам удалось выстроить что-то похожее на мир. Но зависть и дружба несовместимы.
Я поняла, что мне доверили сокровенные мысли. Артур смотрел невидящим взглядом перед собой и на автомате шел по давно заученной дороге.
– Почему никто не поставит Марка на место? Можно нажаловаться администрации… – я перехватила поудобнее сумку.
Парень хмыкнул и часто заморгал, вернувшись в реальность из своих размышлений.
– Отец Марка финансирует наш КСК. Он помогает в организации стартов и покупке лошадей. Марк, можно сказать, неприкасаемый. Поэтому и ведет себя так.
Этот мир подчиняется тому, в чьих руках деньги. Так часто говорил папа. Но еще он неизменно добавлял: «Не все можно купить и продать». Теперь у меня был повод обдумать его слова тщательнее.
– Понятно. И грустно, – я поправила шарф и плотнее запахнула куртку. На улице становилось все холоднее.
Артур сделал еще пару шагов и остановился.
– Хочешь, развеселю? Но придется пройтись.
Предложение показалось интригующим. Чем он мог развеселить меня посреди ночного парка? Главное, чтобы не чем-то опасным. Любопытство пересилило здравый смысл, и я кивнула.
