Парень аккуратно взял меня за локоть и потянул на едва заметную тропинку между цепких тонких прутьев кустарника. Минут десять мы пробирались сквозь замерший в зимнем сне лес. Куртку то и дело царапали ветки, цеплялись за меховой воротник. Дорожка была малохоженная и узкая, ноги соскальзывали и проваливались в глубокие сугробы. Затея Артура начала казаться мне плохой. В тот момент, когда я хотела предложить вернуться, мы вышли на край склона. Судя по рельефу, здесь раньше протекала речка. Напротив нас был такой же склон, но чуть круче. Правее и левее, сколько мне хватало взгляда, тянулась расщелина. Артур махнул рукой.
– Это, конечно, не так захватывающе, как прыгать на лошади через барьеры, но тоже весело.
Только сейчас я заметила, что в некоторых местах снег на склоне истерт до блеска. Очевидно, местные дети катались здесь с горы. Я скептически посмотрела вниз: путь петлял, и в одном месте даже был небольшой трамплин.
– А мы не слишком взрослые для таких развлечений?
Артур уже схватил большую картонку, валяющуюся неподалеку, и примостил ее на краю.
– В душе мне пять, – с этими словами он сел на нее, оттолкнулся и с радостным криком помчался вниз.
А сколько, интересно, в душе мне? Я взяла помятую, но твердую картонку. Ладно. Была не была. Неловко устроившись на старой картонке, я поерзала, приближаясь к точке, с которой начиналась горка. Набрав побольше воздуха в легкие, я оттолкнулась… Ощущения, оставленные в далеком детстве, заполнили собой все внутри и вокруг. Ударивший в лицо ветер, бесконтрольный спуск, нарастающая скорость – все это азартом растеклось по венам.
– Ну как? – Артур уже стоял на ногах и протягивал мне руку. Я схватилась за холодную ладонь и поднялась.
– Отлично! Пойдем еще! – я чувствовала, как горят щеки и сердце весело ускоряет ритм.
Артур рассмеялся.
– А говорила, что слишком взрослая для этого.
Я схватила картонку и быстро полезла наверх.
– Видимо, ошибалась! – мой крик разнесся по пустому ущелью.
Детская непринужденная радость захлестнула меня с головой. В памяти проносились приятные воспоминания о том, как папа зимой водил меня к озеру, и я каталась вместе с ним с берегов, а потом мы насквозь мокрые приходили домой. Мама ругала нас для проформы, отправляла меня греться в душ, а сама шла заваривать чай, и мы всей семьей сидели на кухне, кушали сладости и обсуждали, что произошло за неделю.
Мрачное настроение Артура тоже как будто сдуло. Он громко смеялся, подскакивая на трамплине, бежал со мной наперегонки вверх и подначивал перейти на более крутой склон. Под одеждой стало жарко, шапка съехала, а шарф перекрутился… Вид у меня был ужасный, но довольный. Руки и щеки заледенели. Я уже почти решилась на авантюру и направилась в сторону опасного спуска, но тут зазвонил телефон.
Меня как громом поразило.
Мама же просила не задерживаться!
Я нажала на зеленую кнопку:
– Привет, мам…
На том конце послышался обеспокоенный голос:
– Катя, ты где? Я тебя все жду… Мы же договаривались, что ты вернешься не поздно.
Стало стыдно, и я затараторила в ответ:
– Я скоро буду. Извини, пожалуйста.
Спокойный голос мамы позволил мне выдохнуть.
– Ничего страшного. Но придется мерить платья в ночи.
Ко мне подошел Артур и посмотрел на меня, мол, все нормально? Я одними губами сказала: «Мама». Он понимающе кивнул.
– Какие платья? – меня озадачило мамино заявление.
Нотки гордости пробрались в тон мамы:
– Самые красивые. Пойдешь со мной на показ мод.
Я сникла. Подобные мероприятия вгоняли меня в тоску и заставляли комплексовать. Мы попрощались. Я убрала телефон и положила картонку обратно на снег.
– Мне домой пора.
Артур швырнул свою в сторону.
– Тогда пошли. Что-то произошло? Ты расстроилась.
Я схватила сумку из сугроба.
– Нет. Просто придется идти с ней на выставку. А я такое не люблю.
Парень одернул куртку, и мы принялись пробираться к метро.
– Откажись.
Я покачала головой и отодвинула ветку, норовившую хлестнуть по глазам.
– Не могу. Для нее это важно. Мама редко о чем-то меня просит.
– Понимаю, – прозвучало искренне настолько, что захотелось улыбнуться.
Мама прищипнула ткань и ловко всадила в нее очередную булавку, а затем сделала три шага назад и оценивающе осмотрела результат.
– Какая же ты красавица выросла! И есть один несомненный плюс от твоего конного спорта: фигура идеальная. Ты так подтянулась. Мне придется ушивать платье.
Восторженный голос мамы ласкал слух. Было приятно осознавать, что я стала лучше выглядеть. Тренировки, что я добавила себе по вечерам перед ужином, ускорили процесс в разы. В комнату вошел папа и присвистнул:
– Как жаль, что я не смогу пойти с вами из-за дежурства. Мне стоит начинать бояться, что таких ослепительных девочек украдут?
Папа встал за моей спиной, и в отражении я смогла увидеть, как горят гордостью его большие карие глаза. Я повернулась и крепко его обняла, но пришлось быстро отстраниться: синий шерстяной свитер защекотал нос. Я неловко его потерла.
Мама тем временем сделала еще несколько отметок на ткани.
– Если нас и украдут, то быстро вернут обратно.
Папа тихонько рассмеялся и чмокнул маму в щеку.
– Лиля…
