Начался показ другой коллекции. Она отличалась от предыдущей. Никаких длинных платьев, лишь брюки, напоминающие конные бриджи, высокие сапоги, пиджаки, похожие на рединготы для выступлений… Я приоткрыла рот от удивления.
Мама зашептала, и в ее голосе слышалась улыбка:
– А теперь тоже неинтересно?
Я не ответила. Ловя каждую знакомую деталь и оживляя в памяти то, какой она была в настоящих конных вещах, я не могла не отметить, что на спортсменах такая одежда выглядит лучше. Свой вывод я озвучила раньше, чем успела подумать, что не стоило этого говорить.
Мама пришпилила меня взглядом и тут же отвернулась. Надо учиться сначала думать, а потом говорить… Модельером этого псевдо-конного показа была миниатюрная девушка в круглых очках и с пучком на голове. Ей аплодировали стоя.
Спустя еще час и несколько разных коллекций восторженная публика встала, как только зажегся приглушенный свет. К маме сквозь толпу, ищущую общения и желающую поздравить его, продирался тот самый мужчина, что представил первую коллекцию платьев. В его темных глазах блестел восторг, щеки раскраснелись, а прическа перестала быть идеальной.
– Лилия, дорогая, я так рад видеть тебя! Оценила мое видение морского прибоя?
Мама поцеловала его в щеку:
– Это было великолепно! Стоило ждать несколько лет!
Мужчина засветился, как те самые прожекторы над подиумом.
– С нетерпением жду твою новую коллекцию. Быть может, одно из платьев представит твоя очаровательная дочь?
Мужчина шутливо поклонился мне. Мама подхватила его игривое настроение и весело проговорила:
– Мечтаю об этом!
Вечер начинал угасать: толпа редела, на столах почти не осталось нетронутых закусок, подиум погрузился в тишину. Маму отпустила очередная подруга, и я решила уточнить:
– Мамочка, ты же это не всерьез сказала? Про то, что хочешь, чтобы я платье твое показывала?
Мама поправила несколько прядей в моей прическе и погладила по щеке.
– Катя, я правда надеюсь, что ты вольешься в творческую среду. Не обязательно быть моделью или дизайнером. Есть еще множество замечательных направлений, которые подходят изысканным девушкам. Не будешь же ты всю жизнь коням хвосты крутить.
Я не заглядывала так далеко в будущее, но от последних слов сделалось горько. Но если я хочу связать свою жизнь именно с лошадьми? Неужели я тогда буду для мамы какой-то не такой? До конца вечера я молча наблюдала за девушками-моделями. В памяти проносились воспоминания о том, как Петя тыкается бархатным носом мне в руку и счастье заполняет мою грудь. А еще почему-то – как я несусь на грязной картонке с горки и хохочу в голос, а внизу ждет Артур.
Весна ворвалась неожиданно и закружила в бешеном ритме. Яркое солнце растопило большие сугробы и разбудило деревья. Нежные зеленые листочки распускались и с каждым днем становились все больше, под ногами бежали быстрые ручьи, а над головой стайками проносились птицы, звонко щебеча. Запах свежести и перемен кружил голову. Хотелось вдыхать его полной грудью, подставлять лицо под теплые лучи и стоять так, пока не настанет вечер, но приближающиеся важные события заставляли все время куда-то бежать.
Близился конец учебного года. В школе он не вызывал у меня паники, хотя вынуждал напрячься: многочисленные проверочные, подготовка к финальным контрольным, попытки подтянуть четвертные и годовые оценки. Я никогда не стремилась в отличницы, но была хорошисткой. Иногда хватала обидные тройки из-за невнимательности или лени. Любимые литература и биология всегда были выучены на пять. Алгебру с трудом домучивала до четверки. В этом году все получилось предсказуемо и ровно, чего я не могла сказать о своих тренировках.
Переводной экзамен пугал меня до дрожи в коленках и мурашек по спине. Я даже пару раз просыпалась, обливаясь потом, от того, что мне снилось, как я не могу сесть на коня правильно. Тренеры во главе с Алексеем Викторовичем кричат, что я бездарность и только зря трачу их время и порчу коня, а затем выгоняют меня из конноспортивной школы и запрещают даже близко подходить к лошадям.
Конечно, я понимала, что в реальности такого не будет, но могли случиться еще тысячи неблагоприятных для меня сценариев, в которых я не сдавала экзамен и не проходила на следующий год. Придется ли мне тогда распрощаться с лошадьми? Я осознала, что даже мысль об этом доставляет мне страдания. А потому нужно приложить все усилия, чтобы показать себя способной всадницей.
Но как это сделать, если Алексей Викторович по-прежнему уделяет мне мало внимания, делая упор на Риту и Надю, которых считает более способными? Это все из-за моей нестабильности. Ведь тренер давал мне шанс, но я растеряла все его доверие, пока боролась со страхами.
Конечно, советами мне очень помогала Алеся. Ее небольшие, но действенные подсказки всегда оказывались как нельзя кстати. А разговоры с Артуром, если заходили о лошадях, приносили огромный пласт новой полезной информации, которую я еще несколько дней раскладывала по полочкам в голове. И все же теория без практики бессмысленна.
