На первый взгляд хрупкая девушка управляла огромным животным «усилием мысли». Спортсменка сидела идеально, она была продолжением лошади… Или, наоборот, лошадь – ее продолжением? А одежда для соревнований! Ее бы оценила даже моя мама. А ведь она была дизайнером одежды. Все такое утонченное, идеально сидящее и необычное. Темно-синий фрак облегал стройную фигуру спортсменки, манишка, усыпанная камнями, сверкала, словно дорогое колье. Белые бриджи и перчатки дополняли поистине королевский образ. Мне показалось, что я попала в сказку про принцессу, которую мне читала мама, когда я еще ходила в детский сад.
Лошадь выполняла сложные элементы четко, не задумываясь и не обращая внимания на людей на трибунах… Эх, нам с Петей до такого как до луны.
– Эй, земля вызывает Катю! – Таня замахала руками перед моим лицом, и я очнулась будто ото сна.
– Что?
Таня закатила глаза к потолку.
– Ты меня совсем не слушала? Я спрашиваю, когда она прыгать начнет?
Теперь настала моя очередь смотреть на потолок. Таня совсем ничего не знала о конном спорте и, видимо, пропускала все мои восторженные рассказы мимо ушей.
– Вообще-то прыгают через препятствия в конкуре. Это другой вид конного спорта. А сейчас выступают спортсмены по выездке.
– Но ты сказала, что прыгать тоже будут… – Катя рассматривала больше сидящих на трибуне людей, чем пару, выступающую на боевом поле.
– Будут. Но в другом манеже.
Мы присели на свободные места. Я вновь увлеклась ездой всадницы. Она выполняла пируэт на галопе. Ее конь максимально собрался и подвел задние ноги под передние, а потом закружился почти на месте, поднимая передние ноги высоко, а задними описывая совсем маленький вольт. Краем глаза я замечала, как Таня безостановочно ерзает на сиденье: ей явно было скучно.
– Как она не боится ездить на таком огромном животном?
– Боится?.. – переспросила я.
Я перевела взгляд на лицо всадницы. В нем были напряжение и сконцентрированность, но глаза блестели спортивным азартом и соревновательным духом.
– Я бы испугалась на такую махину даже просто сесть… А если лошадь решит, что не хочет это все выполнять, и пойдет туда, куда ей надо? Мои кошки иногда делают так на выставках… Или, например, лошадь решит, что больше не хочет возить всадника, и скинет его?
Я вспомнила свое недавнее падение и тяжело вздохнула. Всадница тем временем выполнила финальную остановку, и ее вороной конь поставил все ноги ровно, «как по линеечке». С трибун раздались аплодисменты.
– Лошадей долго готовят к таким соревнованиям. Здесь выступают лучшие всадники страны. С ними такого не произойдет. Они отлично умеют с ними справляться.
«В отличие от меня», – прошептал внутренний голос, но я решила его проигнорировать.
Но Таня все не унималась:
– Но это ведь животное! Кто знает, что ему в голову придет? Кошки тоже большую часть дня спокойно на диване спят, а потом наступает час икс, и они начинают по потолку бегать.
Надо отдать должное, доля правды в словах Тани была. Но, смотря на идиллию на манеже, мне не хотелось соглашаться с подругой.
– Лошадь не кошка! – с жаром ответила я, но Таня не растерялась. Она будто ждала этого сравнения.
– Вот именно! Кошка тебя оцарапала, по комнате поносилась. Ну, чашку твою любимую задела и разбила. А лошадь? Что будет, если ты с лошади упадешь?
Во мне вдруг поднялась такая злость, которой я сама от себя не ожидала, и я ответила резче, чем хотела:
– А я падала! И ничего. Жива!
Таня округлила глаза и посмотрела на меня как на сумасшедшую.
– Падала? И все равно лезешь на них? Тебе голова не дорога?
Лучшая подруга начинала напоминать мне мою маму. Горькая обида обожгла язык.
– Может, мне лучше дома сидеть? На диване. С котами.
Я выразительно посмотрела на смущенную Таню. Последние слова были лишними и вырвались против моей воли. Между нами повисло неловкое молчание. Мне было стыдно за них, но еще мне было очень обидно, что лучшая подруга не поддержала меня. Если бы мы были дома, то уже бы разошлись. Таня наверняка вернулась бы домой. Но здесь деваться было некуда, и я постаралась смягчить ситуацию, позвав ее выпить кофе с тортиком в кафе около входа. Тем более что его окна выходили в другой манеж, со стартами по конкуру.
Обратно мы ехали молча. Таня все время смотрела то в телефон, то в окно. А я все думала: «Почему меня так задели слова подруги?» Ведь она не желала мне ничего плохого, а наоборот, волновалась за меня. Таня всегда была немножко трусихой. В детском саду она не хотела качаться на качелях высоко и лазить по деревьям. В школе она не любила физкультуру, особенно взбираться по канату и играть в волейбол и баскетбол. Летящий в лицо мяч заставлял ее с писком отпрыгивать в сторону. Почему сейчас я ожидала от нее другой реакции? Тем временем родители ворковали под романтичную музыку из колонок автомобиля. Вот кому эта поездка пошла на пользу.
