Когда-то не так давно и они с дядей сидели у огня, обогреваясь, собирая дождевую воду в ладони и бутылки с отрезанными горлышками, вычитывали количество найденных яблок или слив, которые еще не засушила погода. В те ночи было очень холодно, стояла абсолютная тишина, а ветер стихал так, что даже деревья не перешептывались между собой.
Дядя рассказывал ему интересные истории, зачастую придуманные им самим, учил понимать текст пожелтевших страниц старых газет, считать на камнях, иногда придумывал несложные примеры, выводя цифры палкой на песке.
Тогда дорога не была такой черной; детей рождалось больше — младенцы не были чудом, как сейчас. Время не неслось бурным потоком, когда они с дядей были вдвоем.
Питер видел перед глазами истощенного дядю — его потухшие глаза, сморщенный лоб, седые волосы и едва различимую полуулыбку на лице. Он выглядел старше своих лет: смерть жены изранила его душу, окрасив в белый цвет голову, но в нем все еще оставалось слабое желание жить дальше. Ради сына.
В видении он улыбался, скрывая боль, а на шее у него, как и прежде, висел кулон с фотографией той, которую он не мог отпустить.
Воспоминания угнетали. Питер решил пройтись. Он не знал, можно ли ему бродить по дому Старка ночью, когда Тони не мог проследить за ним, но интерес к новой обстановке и природная любознательность вынудили его выйти за пределы комнаты.
Осторожно закрыв дверь, стараясь не создавать лишнего шума, парень, освещая дорогу неярким источником света, направился на поиски приключений для своей спины. Ведь, скорее всего, если его поймают разгуливающим без присмотра по местам, где он не должен находиться — его накажут. Но почему-то это не останавливало.
Темнота коридора притягивала, пробуждала больший интерес, заставляла заворожено смотреть на украшенные картинами стены и только гадать, что же за человек этот мистер Старк. Почему он живет один в таком роскошном особняке? Неужели никто не интересует Тони? Или его требования настолько завышены, что он не может выбрать себе подходящую женщину?
Столько вопросов. Непонятно откуда взявшийся поток ветра едва не потушил горящий огонь в подсвечнике, и Питер услышал, как за его спиной закрылась дверь. Сзади него находились всего две спальни, одна из них предназначалась ему, следовательно…
— Не спится? — спросил человек, стоящий за его спиной, и Питер понял, что попал в засаду. Он толком не успел рассмотреть первые две картины, как оказался пойманным.
Парень обернулся, обращая внимание на Тони, который был в той же футболке, что и вечером. Неужели он еще не ложился?
— Я привык вставать рано, — произнес Питер, стараясь не думать о возможной реакции Тони — ведь он пошел в противоположную сторону от уборной — в случае неожиданных вопросов придется сказать правду. — Вы не спали? — он решил отвести разговор, надеясь, что не придется объясняться.
— Нет. Навел порядок в приемной и как раз заканчивал с твоими инициалами на бирке, — Старк сделал паузу, наблюдая за растерянным парнем. Кажется, он не понимал, почему Тони убрался, не дожидаясь его помощи. — У тебя есть фамилия. Я хочу, чтобы она была выведена вместе с именем.
— После того, как я стал рабом, меня лишили ее. Так положено по правилам, разве нет? — Питер не понимал, зачем Тони вновь нарушать нормы общества, в котором они живут, заходить за рамки. Ради чего?
— Сколько раз они были нарушены за прошлый вечер? — спросил Старк, давая Питеру возможность понять, что в его доме редко что-то или кто-то подчиняется правилам. Кажется, этому человеку не нужны были лишние границы, и он огибал их таким образом.
— Паркер. Меня зовут Питер Паркер, и теперь я принадлежу мистеру Старку, — чуть тише произнес он, боясь сказанных слов. Неужели период его восстановления уже закончился и с сегодняшнего утра он станет рабом со всеми обязательствами этого статуса? Хотя Питер понимал, что идеальная жизнь не может длиться вечно.
— Оставь клятвы для гостей, — Тони пояснил, что его мало интересуют показные обещания и обряды посвящения. Старк отдавал предпочтение поступкам, а не пустым словам, поэтому подобная инициация для него казалась скучным действом, придуманным одержимыми насилием людьми. — Если хочешь, можешь изучить дом, я не возражаю.
***
Тони готовил завтрак, когда Питер, как котенок, которого хозяева запустили в новый дом, изучал особняк. Иногда он появлялся в поле видимости — в его глазах было столько восхищения, что Старк непроизвольно думал, что уже давно не встречал таких отрешенных от внешнего мира счастливых людей, витающих в своих мыслях.
Тони переворачивал бекон на сковороде и размышлял об этом сломленном мальчишке, у которого могла бы сложиться прекрасная жизнь, если бы не было всех статусов и положений. Он мог бы добиться высот, если бы занимался в его доме. Старк старался ночью отстранить себя от мыслей о том, что он мог бы стать наставником для Питера, дать ему хорошее образование и вывести в свет, но не смог, поэтому принял решение.