Стараясь не выдать внутреннего ужаса, я, кажется, переиграл. Люди купца, увидев мою расхлябанную походку (а у меня ноги стали ватными, и по-другому идти я просто не мог) и мечтательную улыбку (это единственное, во что я смог превратить жалкую ухмылочку), расслабились, вложили мечи в ножны (алебарды, пики и копья закинули в одну из телег) и уже пошли разбирать своих лошадей, а повозки начали опять разворачивать на дорогу. Чтобы не случилось катастрофы, мне пришлось прибавить шагу, но только так, чтобы со стороны это не казалось паническим бегом. И при этом еще отмечать для себя все новые пятна пожухлой травы.
Успел я практически вовремя, воины в большинстве еще не взобрались на лошадей. Впрочем, все действия моментально прекратились, когда на моей физиономии отобразились истинные чувства. Все с нескрываемым интересом уставились на меня, почти бегущего и все же изредка замирающего, чтобы что-то внимательно рассмотреть. Я же напрягал на ходу все свои извилины, чтобы найти выход из ловушки. Хотя главное уже было в том, что про ловушку мы узнали вовремя. Теперь еще надо постараться обойтись без потерь или хотя бы свести их к минимуму. К сожалению, просто развернуться и уйти обратно в лес мы не успеем, впрочем, даже если бы и развернулись, то все равно бы не успели. Даже если бросили бы обоз и слуг, что делать лично я был не намерен. Именно поэтому, отойдя от границы вражеской засады шагов на сто, я остановился и, не обращая внимания на нетерпеливые взгляды купца и его людей, искал выход из этой ой какой непростой ситуации. И очень надеялся, что найду его. Взгляд мой попеременно останавливался на большом и высоком дереве, на эльфийке, воинах, обозе, последним я довольно долго разглядывал поле, точнее, прикидывал расстояние и время. Через некоторое время я, действительно, вроде бы, придумал более-менее нормальный план, имеющий наибольший шанс на успех, и повернулся к купцу, который уже с трудом себя сдерживал, чтобы не броситься на меня и не вытрясти объяснение моему поведению. Впрочем, так смотрел каждый, даже Солина и та буквально сверлила меня взглядом. Что же, раз так хочется что-то услышать от меня, то слушай.
– Ушастая, тебе когда-нибудь приходилось убивать? – довольно сухо спросил я ее.
– Нет, – озадачилась девушка.
– А сможешь?
– Не знаю... наверное... смотря, что от этого будет зависеть… – неуверенно проговорила она.
– Все наши жизни – это достаточно для того, чтобы ты смогла убить?
– Наверное.
– Ладно, хоть что-то... Тогда еще вопрос: по деревьям лазить умеешь? – Увидев в ее глазах чуть ли не жалость, я и сам сообразил, что задавать такой вопрос эльфу – это просто верх идиотизма: вся их жизнь связана с лесом. – А что? Ты ведь какая-то неправильная эльфийка, – не преминул я поддеть ее, –так что я задал вполне нормальный вопрос. Ладно, раз умеешь, то возьмешь из запасов оружия лук, пару колчанов стрел и займешь позицию на дереве.
Не успел я закончить, как один из воинов без лишних вопросов сорвался с места, а меньше чем через минуту уже прибежал с луком и двумя колчанами стрел. Эльфийка с явным неодобрением осмотрела лук, потрогала тетиву и, тяжело вздохнув, взялась за стрелы; как ни странно, ими она осталась довольна. Вопросительно глянув на меня и получив одобрение в виде кивка головы, она закинула лук и колчаны за спину и побежала к дереву. Достигнув его, она буквально взлетела вверх по стволу. Даже будь там лестница, я бы и то не смог так взобраться, а она – по голому стволу, где до первой ветки было где-то два моих роста. Вот что значит – жить среди деревьев и, даже более того, на самих деревьях.
Я вновь повернулся к купцу:
– Ваши люди обучены сражаться в... – я пошевелил пальцами, стараясь подобрать нужное слово, но не найдя его продолжил:– В общем, у нас это зовется «ежом». Это стена людей, состоящая из несколько мелких групп по пять–семь человек каждая. Три–четыре человека со щитами и мечами, а за их спинами двое–трое копейщиков, пикинеров или алебардщиков.
– Умеют, – ответил купец, что-то поняв из моих не слишком внятных объяснений. – Я не знаю, из каких вы мест, но во всех известных людям краях этот вид построения называют «рогран». Это, по-моему, знают все, а так же то, что его могут составить только отлично обученные и тренированные бойцы. Все мои люди могут сражаться в подобном строю, – с явным оттенком гордости в голосе закончил Вард.
– Так это же просто отлично! – искренне обрадовался я. – Тогда пусть все ваши люди вооружаются по максимуму и строятся в рогран, как вы его назвали, только строятся под деревом, на котором засела эльфийка.
