Летательный аппарат пошел ровно, под расчерчивающими небо залпами. Кьярвик заметил подобную горе постройку, которая хорошо стала видна теперь, когда Атериас перестал маневрировать. Бор назвал бы это просто островным ульем или остатками такового, но у Бора не имелось души.
Это был океанический исполин, горелый, разбомбленный скелет того, что не могло умереть. Шкура его частично восстановилась за счет металлического мусора, досок и пластика, он поднялся навстречу металлическому блеску с орбиты. Над его колючей головой летали, словно птицы-падальщики, толстые аэростаты и трансорбитальные суда.
Мощные канаты удерживали качающуюся гору в вертикальном положении, закрепленные на бесчисленных поднимающихся и опускающихся на воде понтонах. Безжалостные удары волн обращались в энергию с помощью разъеденных солью медных преобразователей, и потом эта энергия скармливалась исполинским конденсаторам на хранение через толстые провода, уходящие к невообразимо огромному опреснительному комплексу. Синяя вода выкачивалась из океана тысячами литров, и в бочки упаковывались питьевая вода и соль, предназначенные на экспорт. Целые флотилии кое-как сколоченных катамаранов сновали по океану в поисках пригодного для использования металлического мусора.
Плеос пал всего несколько месяцев назад, но орки уже приспособились извлекать выгоду из захваченного ими мира.
— Двадцать секунд, — гулко прозвучал в бусине голос Атериаса.
Орочий истребитель взорвался вихрем огромных кусков — лазпушки «Гнева кающихся» попали ему прямо в бак с горючим. Обломки посыпались на тяжелую броню летательного аппарата, Кьярвик увернулся от части пропеллера, который пролетел по дуге, словно циркулярная пила, и вырвал кусок из нижней части рампы.
Он снова выглянул и увидел, как ведомый истребителя закладывает поворот, от которого перехватчик типа «Молния» разломился бы надвое, потом несется влево. Размещенные под крылом самонаводящиеся орудия обстреляли его, реагирующие на массу снаряды прошли между колеблющихся распорок. Истребитель-бомбардировщик заложил странный, противоречащий законам гравитации вертикальный штопор, пронесся под десантным кораблем и зашел ему в хвост. Кьярвик мельком увидел пилота — гору мышц, закутанную в меха и втиснутую в кабину. Уродливая орочья пасть разошлась в ухмылке под летными очками с красными линзами, и пилот надавил на гашетки, посылая поток автоматического огня в прочную кормовую броню «Громового ястреба».
Из пробитого воздуховода с шипением ударила струя сжатых газов — прямо в рампу. Кьярвик достал болт-пистолет и выпустил целую очередь. Когда машинный дух «Гнева кающихся» перенаправил выпускные отверстия, поток газов прекратился. Ветер очистил отсек, и Къярвик смог разглядеть, как истребитель заносит в сторону с крылом, пробитым болт-снарядом. Потом враг рухнул в воду.
— Ага! — взревел он. — Видели?
— Повезло с выстрелом, — затрещал в ухе укоряющий голос Бора.
— Я бы сказал, пусть лучше везет, чем нет.
— Десять секунд.
«Громовой ястреб» среагировал на немалый вес четверых космодесантников, переместившихся к его заднему люку, едва слышным визгом уже работающих на полную мощь турбин. Кьярвик посмотрел через плечо.
Бальдарих вложил в руки Фареоса щит, белый на фоне его безупречно-черной брони, украшенный извивающейся змеей. Фареос в свою очередь кинул Черному Храмовнику свой меч. За их спинами Зарраэль перекинул через плечо самое грозное оружие, которое Кьярвик когда-либо видел, — хозяин называл это эвисцератором. Расчленитель был огромен, хотя только что легко встал на колено, чтобы пристегнуть связку гранат к берду. Кьярвик видел орков помельче.
Истребительная команда «Умбра».
— Твой шлем.
Из люка кабины показался Железный Отец Юрким Бор. Похожие на хлысты механодендриты в последний раз проверили его кирасу и переместились, словно ведомые собственными духами, чтобы взять из ящиков с боеприпасами запасные магазины и гранаты. Другие щупальца обвились вокруг такелажа, странным образом отображая движения его закованных в броню конечностей. По сторонам от него стояли две женщины в громоздких барокостюмах, оснащенных приспособлениями для дыхания на значительной глубине.
Несмотря на защитные скафандры и сравнительно небольшой рост, они словно возвышались надо всеми, и «Громовой ястреб» будто едва мог вместить их. Они скользили там, где тяжело ступал Железная Рука, благодаря нуль-сингулярности, присущей их организму — физиологии парий.
Кьярвик оскалился, словно пантера, и согласно приказу прикрыл гриву черным шлемом. Тот сомкнулся с прокладками латного горжета под шипение магнитных фиксаторов. Он защищал от ветра, но холод, вызываемый присутствием Сестер, никуда не делся. Вскоре экран на шлеме ожил, показывая местное время — предполагаемое, релятивистское. Секундомеры стремились к нулю.
— Пять секунд.
Бывали места и времена, когда стоило ждать. Но не сейчас
Он шагнул назад с рампы.
