Курланд, лорд-командующий государства людей, последний из Имперских Кулаков, быстро отошел, когда мимо него близоруко прошаркал один из сгорбленных мудрецов, подметая одеянием пол. На поясе из плетеного металла болтались песочные часы с узором из киберчерепов, наполненные стеклянными гранулами. Магос приблизился к группе поющих служителей, окруживших Прецептор — главный хронометр: потертую свинцовую емкость размером с десантную капсулу, определяющую терранское время по атомному резонансу точно так же, как и на протяжении последних тридцати тысячелетий. Инструменты техноадепта защелкали и затрещали возле почтенной машины.
— Каков ваш вердикт, магос?
Адепт не спешил отвечать. Имперское время — непростая материя. Оно фрактально и вечно изменчиво. Невообразимые расстояния между мирами и искажающее влияние варпа делали линейность как минимум относительной.
Но для Зверя это не имело значения. Его самая сильная сторона, орочья технология движения через подпространство, была одновременно вопиющей стратегической слабостью человечества. Это он мог проноситься от системы к системе быстрее варпа. Это он обладал технологиями мгновенной связи. У Курланда был лишь один шанс застать орков врасплох. Нападение Караула Смерти на зависшую над Террой штурмовую луну потребовало точнейших расчетов. Осуществить подобное в межпланетном масштабе — уже другое дело, сложность здесь возрастет по экспоненте.
Провала, однако, категорически нельзя было допустить.
Спустя несколько секунд, на протяжении которых сотни хронометров отмеряли свои собственные релятивистские версии времени, хрономагос обернулся. Лицо его, прикрытое капюшоном, пощелкивало подвижными деталями.
— Имеется существенная вероятность того, что теперь наши времена синхронизированы.
Курланд сжал кулак в латной перчатке и посмотрел через плечо.
Максимус Тейн, скрестив руки, стоял перед стеной часов, облаченный в длинное одеяние — строгое, как у статуи, и серое, как его глаза. Он кивнул, и Курланд улыбнулся, его напряжение отчасти рассеялось. Но лишь отчасти.
От этой операции зависело все.
— Лорды будут ждать. Призови их в библиотеку, брат.
Вальхалла - траншеи возле Калинина
КЧ 3, 00:00:00
Офицеры СССШ Калининского полка дали долгий сигнал свистками, и солдаты Вальхаллы закрепили штыки, прислонили к стенам окопов шаткие лестницы и издали вопль, нестройный, словно пар, клубами вырывающийся из их ртов. Они полезли наверх. Взводы недавно починенных «Леманов Руссов» покатили вперед, обеспечивая поддержку. Невидимые за снеговой завесой, полетели над ними истребители-бомбардировщики класса «Мародер».
Талвей запустил мотор, и его боевой мотоцикл медленно тронулся, хрустя снегом. Он нетерпеливо нащупал шпенек включения цепного меча, ожидая сигнала и наблюдая за тем, как все начинается.
Эйдолика - верхние слои атмосферы
КЧ 7, 00:00:00
Началось.
Падение Тириса приостановилось, в его броне отозвалась дрожь форсажных камер. Потом — ничего. Он раскинул руки и парил, в шлеме были слышны лишь его собственное дыхание и шипение стабилизаторов. Солнечная радиация заглушила вокс, но все воины знали, что от них требуется. Атмосферу озаряли короткие прометиевые вспышки — остальные воины регулировали угол спуска выхлопами прыжковых ранцев.
Солнце жгло яростно, в визоре все стало мутно-серым. Тирис едва мог разглядеть место приземления — крепость Кулаков Образцовых, но зеленокожим, готовящимся к рассвету, пришлось бы опустить решетки ауспиков и закрыть заслонки. Он был угольно-черной точкой в ослепительном сиянии дня, невидимым пятнышком на сияюще-белом армапластовом небе. Он был сетью. Ножом.
Вороном.
И орки пожалеют о том дне, когда лорд-командующий призвал своих братьев на войну.
Плеос — впадина Мундус
КЧ 2,00:00:00
Прожекторы на броне Кьярвика пронзали мрак океанической впадины на расстояние десять метров. Скользящие лучи выхватывали из темного столба воды хлопья ржавчины и разнообразные отходы не крупнее ногтя, кружащие в неторопливом хороводе. Руны индикатора глубины пульсировали на экране его шлема, отражаясь красным на противоположной стороне бронестекла под сильным давлением.
На пути у них примерно на высоту человеческого роста поднималась длинная гряда мусора: трубы, погребенные под донными отложениями и планктонными ксеноформами. Полипы и еще какие-то серебристые сегментированные твари отступали в темноту, словно море было живым существом, избегающим прикосновения Кьярвика. Он тяжело ступал по дну.
