Сам же, грузно ступая, отошел и принялся намывать руки в тазу с водой, стоящем на тумбе.
Я с тревогой повела плечами, но сделала, как требовали: уперлась.
Вновь приятно-мягкие, чуть влажные руки коснулись моей шеи. Мужчина негромко спросил что-то, но мой волшебный переводчик похоже окончательно накрылся.
— Что? — зажмурилась я, готовясь испытать ту резкую боль, которая была при первом моем знакомстве с перелагателем.
— Как ваше имя? — переспросил мужчина, продолжая аккуратно обследовать затылочную часть гудящей от боли головы.
— Лиза, — снова зажмурилась я.
— Красивое имя. Расслабьтесь, Лиза, — попросил мужчина. — А я Резарт Туссо, приятно познакомиться. Знаете, так удивительно видеть еще одного человека в стенах академии, — кажется, улыбался за моей спиной Резарт. — Сейчас мы вас починим, не тревожьтесь, дорогая.
«Может, я и впрямь зря так боюсь, — обмякла я, доверившись лысому и вновь оперившись на деревянную спинку стула. — Похоже, больно не будет».
Но Резарт, очевидно, попросту пытался заболтать меня. И больно было. Даже очень. Хотя эффект неожиданности пусть и немного, но все же умерил боль.
— А-ай! — вырвалось протяжное у меня из груди, и я с такой силой впилась пальцами в подлокотники стула, что едва не выломала их.
Господин Туссо проговорил что-то успокаивающее, отходя от меня. По крайней мере, его мягкий неторопливый тембр голоса создавал именно такое впечатление.
Мужчина прошествовал к своему столу и аккуратно уложил извлеченную из моей шеи металлическую бляшку. Выглядела она устрашающе! Будто золотистая медуза с множеством щупалец и отростков, которые прямо на глазах словно истончались и исчезали.
Резарт Туссо достал из кармана своей мантии платок и подал мне. Что-то сказал, но я помотала головой. В тускло-зеленых глазах мужчины вдруг скользнула тень удивления.
Осознав наконец, что без перелагателя я не в состоянии его понять, господин Туссо перешел к жестам. Он пошлепал ладонью по своей шее, пристально глядя мне в глаза, кивнул.
Я, следуя совету, приложила платок к саднящему участку около затылка. Платок в одночасье под пальцами повлажнел.
«Это кровь?» — вытаращилась на яркие бордовые пятна на платке, еще пару минут назад сиявшем девственной чистотой.
В мозгу все еще бил колокол, и я, решив, что собственное здоровье важнее стеснения, поднялась и, еле передвигая ногами, направилась к небольшому диванчику у стены. Легла.
Состроив извиняющееся лицо, я уставилась на мужчину, но тот уже даже и не думал глядеть на меня. Он порылся в ящиках стола, достал очки с парой подвижных креплений и дополнительными увеличительными линзами. Шустро надел их.
Вооружившись карандашом и листом бумаги, Резарт склонился над перелагателем, но тут же, подняв голову, наставил ладонь на настольный светильник. Шарик в витой подставке заметно поднабрался яркости.
«Нужно будет тоже попробовать так со своим светильником! — восхищенно отметила я. — Может, удастся погасить его в конце концов, а то спать при ярком свете уже порядком поднадоело».
Проведя все необходимые приготовления и удовлетворенно кивнув самому себе, господин Туссо принялся наконец за изучение выпуклой поверхности перелагателя. А я, устроившись поудобнее, принялась покорно ждать, когда мужчина наладит мою пусть и странную, но такую необходимую связь с внешним миром.
Прошло уже не менее трех с половиной часов, а мужчина лишь закончил исследовательскую часть: выписал все странные символы с бляшки на листок. Достал пару книг с полки. Прошуршал листами, сверил знаки перелагателя с книжными. Что-то зачеркнул, что-то добавил.
Я нетерпеливо поерзала на диване.
Звонок, возвестивший о скором обеде, разнесся по этажам, а мой желудок тут же призывно заурчал. Вот только уйти я не могла.
Разумеется, найти где находится столовая, мне бы труда не составило, а вот вернуться обратно в кабинет господина Туссо…
«Может, метку какую на двери оставить?» — задумалась, было, я под жалобный аккомпанемент желудка, но тут же отбросила эту мысль. Все мои канцелярские принадлежности остались в учебной аудитории.
«Ничего, — глотая слюни, стиснула я зубы. — Потерплю. На ужине оторвусь как следует! Да и я ведь ни слова не понимаю теперь, — вздохнула я и с грустью уставилась в окно с неплотно задернутыми шторами. — А чем меньше обитателей академии знает, что я не владею общим иппорианским языком, тем лучше. Толерантность на Иппоре, похоже, штука неизвестная, а я и так уже прокололась, — поглядела я на корпевшего над перелагателем Резарта, вооружившегося на сей раз тонкой иглой. — Больше рисковать не стоит».
Я прикрыла глаза, пытаясь вздремнуть и вместе с тем с пользой скоротать время, но мысли о вредном, высокомерном профессоре эльфе не давали расслабиться.
«Надеюсь, Ривел не покалечит меня за прогул двух его занятий, — с отчаянием подумала я. — Он ведь сам отправил меня сюда!»
Однако надежда на великодушие преподавателя рунической магии была настолько мала, что я вновь не смогла сдержать печального вздоха.
