Время, казалось, замедлилось. Потяжелело. Открыла глаза, и лицо Коллифа постепенно обрело резкость, будто настроила объектив фотоаппарата. Его глаза сияли. Он встал, и я заметила красноречивую выпуклость на его джинсах. «Хочу», – прошептала часть меня. Я села удобнее, готовая сказать нечто опасное, глупое и не похожее на меня: «Не останавливайся».
– Как бы мне ни хотелось остаться и продолжить восхищаться тобой, я уйду, чтобы ты оделась, – с трудом проговорил Коллиф. Он откашлялся. «Значит, он к тебе неравнодушен», – заметил внутренний голос. Господи, как же здесь жарко. Мне необходимо выбраться из воды. – Тебе принесут еду – здесь тебе не так часто удается поесть.
У меня ушло время, чтобы понять, что именно он говорит. Я поняла, что он действительно уходит. «Стой, ты серьезно?» – чуть не выкрикнула я. Коллиф кивнул на прощание, с легкой полуулыбкой, какой никогда у него прежде не видела, и его поглотила тьма.
Прошло несколько минут, и мое сердцебиение вернулось в норму. Я принялась обвинять себя. Получается, ничем не отличаюсь от женщин, вешающихся фейри на шею. Фанатки. Глупые. Без тормозов. Коллифу и стараться не пришлось, черт возьми. Одно прикосновение, и я поплыла. Он знал, что буду себя так чувствовать? Поэтому так быстро ушел?
Продолжая проклинать себя, я выбралась из ванны. Холодный воздух отрезвлял, словно пощечина. Вытершись насухо, оделась в принесенную женщинами одежду и перевела взгляд на огромную, манящую кровать. После оргазма меня тянуло в сон, но засыпать не хотелось. Оливер слишком хорошо меня знал – один взгляд, и он спросит, что случилось. Но к этому разговору я не готова. Позже расскажу ему, что Коллиф делал со мной в ванне. Об этом горячем, неторопливом, восхитительном эпизоде.
«Соберись, Фортуна».
Я сглотнула и постаралась собраться с мыслями, перестав думать о Коллифе. Ладно, значит, решено: никакого сна.
Я издала протяжный вздох, подняла книгу и вернулась к чтению.
В зале было тихо.
Даже звук, с которым я жевала пластинку обнаруженной на дне рюкзака жвачки, казался приглушенным. Из чувства противоречия я начала громко чавкать.
Я стояла у трона. В полном одиночестве. Я уже убила чудовище. И во взгляде, с которым смотрела на Коллифа, больше не было ожидания. Он мне не поможет. Не вмешается, если что-то пойдет не так. Он не союзник, а подстилка Двора.
Не знала, когда это случилось – может, во время долгого шествия к тронному залу, или когда взглянула на Джассина и Деймона, или в тот момент, когда подняла взгляд на Коллифа и увидела его отстраненное лицо, – но мой страх превратился в злость. Я была в ярости. Эти существа сломили дух моего брата, пытались сломить меня, и бог знает сколько времени держали Левиафана на цепи. Я должна положить конец их тирании.
Что, по-видимому, делало нас с Коллифом союзниками.
Язык почти провел ритуал. Мою ладонь украшал свежий порез, и я сжала руку в кулак. Вступление заканчивалось, и музыкальная речь струилась вокруг меня, будто волны. В этом не могло быть ничего прекрасного – испытания несли лишь смерть и боль.
Сотни взглядов ввинчивались мне в спину. Вряд ли мне показалось, что в зале еще больше народу, чем в прошлый раз. Наверняка слухи об испытаниях разошлись. Еще никто столько не протянул. Фейри стало любопытно.
В голове всплыли слова Джассина. «Меня мало что радует или хотя бы отвлекает от бесконечной
– В этом испытании, Мара, тебе не позволено просить других о помощи, – сказал Язык на английском. Он впервые удостоил меня взглядом с тех пор, как я вошла в зал.
Я надула и лопнула розовый пузырь.
– А вы собираетесь, ну, сказать мне, что надо делать?
Уголки его рта неодобрительно опустились.
– Найти дверь, которая ведет в твой мир.
И что, все? Я ждала в полной уверенности, что последует что-то еще, но Язык просто смотрел на меня. Его глаза были черными, будто нефть. Я перевела взгляд на Коллифа. Его лицо, как обычно, казалось отстраненным, длинные пальцы обвивали подлокотники. Во мне всколыхнулась обида, но я не позволила ей разрастись. Перевела взгляд на Лори, стоящего возле короля. Робкий, подобострастный фейри исчез без следа. Он стоял в свободной, расслабленной позе. Яркие глаза с интересом изучали меня, будто он раздумывал, что я буду делать дальше. У меня появились вопросы. Это все притворство? Но с какой целью?
Да пошли они оба. Я развернулась и решительно зашагала по центральному проходу.
Весь зал следил за тем, как ухожу, а в воздухе плыли обрывки шепотков. «Ты думаешь, она… а что если не… ну, я слышал… в смотровой зал…»
Я шла уверенно, будто точно знала, куда иду. И только когда скрылась из виду, углубившись в тени лабиринта, остановилась и позволила панике выплеснуться наружу. Выплюнула жвачку, по-детски надеясь, что один из фейри на нее наступит. Что теперь? Бродить по коридорам – не лучший способ найти выход. Прижалась спиной к земляной стене и несколько раз глубоко вдохнула. Если бы была фейри, где бы разместила тайную дверь?
