Испытание показалось мне странным. Они что, не будут наблюдать за мной, как в тот раз? Как они узнают, получилось ли у меня?
Я могла стоять тут до скончания веков и все равно не понять ход их мыслей. Но это неправильный подход – мне нужно лишь разыскать фейри и покопаться в его страхах. Как только захвачу его разум, фейри сам проведет меня к двери, чтобы спастись от воображаемой угрозы. Язык сказал, мне запрещено просить о помощи, но не говорил, что мне нельзя ее требовать. Ну вот, не так уж трудно думать как фейри. Просто добавить немного жестокости и коварства.
Разработав план, я будто снова оказалась на твердой земле после часов, проведенных в воде. Выпрямилась и напрягла все органы чувств в надежде услышать шаги или голоса. Но в переходах было тихо. Одно это говорило, что происходит нечто странное. Обычно здесь звенели полные боли крики и прочие звуки, которым трудно было дать название. Заволновавшись, поспешила в другой переход, мечтая скорее покончить с этим. Язык не упоминал об ограничениях по времени. Интересно, если не найду дверь, они будут наблюдать, как я брожу по лабиринту, пока не умру от обезвоживания?
Учитывая, что я из Павших, это займет много времени.
Я решительно ускорила шаг. Поворачивая в новые туннели, пыталась отыскать закономерность в расположении факелов и дверей. Время неумолимо утекало. Компанию мне составляли лишь мысли. Секунды складывались в минуты, а минуты в часы, и страх начал просачиваться в мою душу. Слишком долго. Можно ли мне воспользоваться связью и пообщаться с Коллифом? Но что, если он объявит, что я прошу о помощи?
Выругалась себе под нос. Ладно, значит, с Коллифом говорить не буду. Но куда все подевались?
Наконец я что-то услышала. Замерла посреди коридора, не смея дышать. А если мне показалось? Может, это иллюзия? Я склонила голову. Да, вот опять. Не раздумывая, я бросилась в сторону слабого шума, и вскоре обнаружила его источник. Справа, дальше по туннелю, виднелся проход. Он не был закрыт дверью, так что крики и звон посуды разносились по коридору. Я осторожно, прячась в тени, заглянула внутрь.
Там стоял такой густой дым, что щипало в горле и резало глаза – в потолке было лишь одно отверстие для вентиляции. Это была самая огромная и странная кухня, которую я видела. Она состояла из нескольких залов с высокими потолками. В самом центре располагался открытый очаг, а вокруг были хаотично расставлены столы. На всех поверхностях валялась кухонная утварь. Ножи, поварешки, кастрюли, деревянные миски, вилки и ножницы. Вдоль дальней стены тянулась огромная раковина. В самом грязном углу лежало выпотрошенное животное. Рядом с ним располагался длинный каменный выступ, на котором находилось несколько углублений, облицованных плиткой. В большинстве чернел уголь. Может, это духовки?
Я перевела взгляд на слуг. Двое детей крутили огромные куски мяса на металлическом вертеле. Мальчик лет тринадцати подметал пол, резко и раздраженно. Женщина лихорадочно металась между сковородками, стоящими над огнем, добавляя приправы. Еще одна женщина подбрасывала дрова в основание очага, устало поджав губы. Напряжение в воздухе можно было пощупать. Будто на стене висели огромные часы, отсчитывая время до неведомого ужасного финала.
Не успела все это рассмотреть, как мимо пробежал мужчина, гневно сжав губы. Он меня не увидел – слишком занятый огромным горшком, который нес в руках.
Я быстро взглянула на женщину, которая, видимо, была главным поваром – она кричала на девчушку, смущенно опустившую голову, – и поспешила за ним. В кухне меня немедленно атаковали аппетитные запахи. Сегодня мне досталась миска жаркого и ломоть теплого хлеба, но, видимо, этого было недостаточно. Желудок заурчал, но усилием воли я заставила себя вернуться к основной задаче. Пробежала помещение, заставленное бочками, затем еще одно, забитое поблескивающими винными бутылками. Слуги видели меня, но не говорили ни слова.
Мужчина добрался до кладовой, не зная, что за ним кто-то идет, пока не поставил горшок на полку. Он развернулся и заметил меня. Его глаза расширились.
– Как вас зовут? – быстро спросила я, надеясь, что он не поднимет тревогу.
Он быстро взглянул в сторону поварихи, хотя нас от нее отделяла стена. Лишь полки с едой взглянули на него в ответ.
– Шамик, – пробормотал он, порываясь уйти. Повариха прервала тираду, затем раздался треск.
– Рада знакомству. Я Фортуна. – Я протянула руку, и Шамик пожал ее. В следующую секунду он осознал свою ошибку и отдернул руку. Но было поздно – я уже ощутила вкус его страха. Вино и грязь.
Еще один образ. Сцена, как мужчина кладет что-то в напиток. Я нахмурилась, задумавшись, что это за новая способность, но останавливаться на этом не могла. Мимо нас пробежала девчушка. Ее губа была разбита. Во мне всколыхнулось предчувствие опасности. Что-то подсказывало, что поварихи надо избегать. Я наклонилась ближе и прошептала на ухо Шамику:
– Я знаю твою тайну. Ты пытаешься отравить одного фейри.
