Кожу жгло, она порозовела, и лишь тогда я осознала горькую правду: мне никогда не отмыться.
Тяжело дыша, я отступила от ванны. В комнате слишком тихо, слишком спокойно. Вода капала на земляной пол. Шли секунды или минуты – сложно было сказать. Я потянулась к камину, привлеченная яркими языками пламени. Медленно опустилась на колени. Тепло успокаивало. Но недавние события неизбежно начали всплывать в памяти. Все, что я видела. Что сделала.
Тихо, чтоб никто не услышал, я расплакалась, спрятав лицо в ладонях.
Когда слезы высохли, я не стала ничего делать.
Не хотелось ни читать, ни спать, ни плакать. Я сидела перед камином, уставившись на горящие поленья. Руки лежали ладонями вверх на коленях, красные и опухшие, пульсирующие от боли.
Из коридора донесся смех. Звук выдернул меня из странного оцепенения. Я заморгала, нахмурилась и повернулась. Там был не один фейри. Сквозь тонкую дверь доносились обрывки разговора. Что-то о том, чтобы устроить брак между двумя самыми богатыми ветвями. Слушая, я распустила хвост, и густые кудри рассыпались по плечам. Боль в голове немного унялась.
Дверь открылась, вошел Коллиф. Он рухнул на ближайшее ко мне кресло. Корона с глухим звуком упала на пол. Не обращая на это внимания, Коллиф наклонился вперед, оперся локтями о колени и уставился на меня. В этом свете его глаза казались еще зеленее, чем обычно.
– Ты сегодня была невероятна, – сообщил супруг. Его язык слегка заплетался.
Я не знала, смеяться или плакать.
– Ты что, пьян, Коллиф?
– Немного. И устал, что не облегчает ситуацию. – Будто в противовес своим словам, Коллиф покинул удобное кресло и опустился на пол. Такое движение невозможно исполнить изящно, но ему это удалось. Он уселся, прижавшись ко мне плечом. Если бы неделю назад кто-то сказал, что я буду вот так сидеть с королем Неблагого Двора, я бы рассмеялась ему в лицо. Но вот, это происходило.
В другой жизни я могла бы назвать Коллифа другом.
Спустя час он решился прикоснуться к моей руке. Я взглянула на него. Камин освещал половину его лица, вторая оставалась в тени. По нашей связи я ощутила его безграничную тоску. Коллиф хотел большего, чем мимолетный эпизод в ванне.
Но мне было все равно. С меня будто содрали кожу, и каждый сантиметр тела болел. Сейчас даже такой привлекательный фейри, как Коллиф, не мог бы меня заинтересовать. Я молча встала и отодвинулась подальше от него. Он никак не отреагировал, а я снова уставилась в огонь. В языках пламени мне чудилась я, наносящая Деймону удар за ударом. Этот выбор уже не изменить, этот миг не забыть.
Мне хотелось, чтобы Коллифу было так же больно, как и мне… и я знала, как это сделать.
– Между нами никогда не будет ничего большего, знаешь ли. Я люблю другого, – сказала я. Мой глухой, безжизненный голос казался чужим.
Но король, видимо, почувствовал, что это правда, потому что воздух в комнате немедленно загустел. «Опасность», – предупредила интуиция.
– Почему ты мне не сказала? – напряженно спросил он.
Мои губы искривила слабая, горькая улыбка. Я вцепилась в подлокотник. Дерево было теплым и шершавым.
– Мне нужно напоминать, сколько не говорил мне ты,
– Прости, Фортуна.
Так неожиданно, что я развернулась к нему. Приготовилась к вспышке гнева и ревности. Но на осунувшемся лице Коллифа читалось лишь сожаление.
– Простить за что? – поинтересовалась я.
Он поднялся на ноги и встал вплотную ко мне. Если бы один из нас сделал шаг или глубоко вздохнул, наши тела бы соприкоснулись.
– За мое поведение в нашу первую встречу, – ответил он. Он говорил тихо, скорее от усталости, чем потому что боялся быть услышанным. В его голосе сквозила боль. – За то, что манипулировал тобой. Если бы ты пришла в Неблагой Двор, будучи свободной, они бы убили, изнасиловали или поработили тебя в первый же час. Я бы предпочел подождать и развить наши отношения, но обстоятельства не позволяли. Слишком много жизней на кону, включая жизнь твоего брата.
Я смотрела на него, и моя скорбь превратилась в ярость, обжигающую и сияющую. Не задумываясь, протянула руки, чтобы толкнуть его. Коллиф прижал их к своей груди, будто это были хрупкие бабочки. Я попыталась вырваться.
– Отпусти! Отпусти меня!
Коллиф продолжал стискивать мои запястья – так нежно, как только мог, – и ждал, когда гроза пройдет. Это случилось быстро. Скорбь выпила из меня все силы. Я прикрыла глаза и качнулась вперед, прижавшись к его груди. Теперь была моя очередь говорить.
– Почему ты сразу не сказал мне об этом? – прошептала я. Не знала, что бы стала делать с этим знанием. Но теперь все равно. Мы никогда не испытаем того, что могло бы быть между нами.
Он громко сглотнул. А может, я смогла расслышать этот звук только потому, что прижалась к нему. Коллиф постепенно ослабил железную хватку. Он склонил голову и поцеловал мое запястье, что-то всколыхнув внутри меня.
