— Я думаю, что Агостина больше всего нуждается в психиатре.
— Она прошла одну экспертизу, потом другую. С точки зрения специалистов, она в здравом уме. Лучше расскажите о совершенном ею преступлении. Есть ли у вас что сказать?
— Ваше преосвященство, я работаю в Парижской уголовной полиции. Убийство для меня — повседневность. Его раскрытие — моя специальность. У Агостины не было ни технических средств, ни необходимых знаний, чтобы совершить столь… изощренное преступление.
— И какова ваша версия?
— За убийством Сальваторе и Сильви Симонис стоит один и тот же убийца.
Прелат поднял брови:
— Почему Агостина Джедда призналась в убийстве, которого не совершала?
— Вот это я и пытаюсь разгадать.
— По мнению полиции Катании, она сообщила подробности, которые могли быть известны только убийце.
— Мне трудно это объяснить, ваше преосвященство, но у меня чувство, что эта женщина знает убийцу и по неизвестной причине его покрывает. Это моя гипотеза. У меня нет ни малейших доказательств.
Кардинал поднялся. Я рванулся, чтобы сделать то же самое, но он жестом приказал мне сидеть. Он обошел письменный стол и произнес:
— Вы можете продолжать расследование и быть нам очень полезны. — Он поднял слегка изогнутый указательный палец. — Вы можете идти дальше, но только под руководством…
Префект закончил ксерокопирование. Он положил копии на стол и вернул мне досье. Ван Дитерлинг кивком поблагодарил его.
Префект совершенно бесшумно отступил в сторону. Бирюзовые глаза снова обратились ко мне.
— По существу я с вами согласен, — прошептал кардинал. — Агостина не убийца Сальваторе. Мы знаем, кто убийца.
— Вы…
— Погодите. Я должен сначала вам кое-что объяснить. А вы, в свою очередь, должны отказаться от ваших… рационалистических убеждений. Они не достойны вашего ума. Вы христианин, Матье. Поэтому вы знаете, что разум несовместим с верой, это один из ее заклятых врагов.
Я не понимал, к чему он клонит, но у меня была уверенность, что я стою на пороге главного откровения. Ван Дитерлинг снова вернулся к окну:
— Прежде всего вы должны забыть о выздоровлении Агостины. Я говорю об исцелении ее тела. Ни у меня, ни у вас нет возможности судить, естественно оно или сверхъестественно. Но зато мы можем заинтересоваться ее умом. Это наша специальность! Наша абсолютная территория.
— Ваше преосвященство, простите меня, я не совсем понимаю, о чем вы.
— Перейду к сути. У нас есть внутреннее убеждение — я говорю как представитель Конгрегации доктрины веры, — что рассудок Агостины испытал на себе действие сверхъестественной силы. Соприкосновения.
— Соприкосновения?
— Знаете ли вы, что такое предсмертный опыт? По-английски это называется «Near Death Experiеnсе», сокращенно NDE. Иногда также говорят: клиническая смерть.
Одно воспоминание пронзило мою память. Сведения, которые я почерпнул по этому поводу в Интернете, когда искал информацию о коме. Я подвел итог:
— Я знаю, что при приближении смерти некоторые люди видят галлюцинации и они у всех одинаковые.
— Знаете ли вы об этапах этих «галлюцинаций»?
— Человек в бессознательном состоянии вначале чувствует, как он покидает свое тело. Он может, например, наблюдать команду медиков, собравшихся вокруг его тела.
— А дальше?
— Человек испытывает ощущение, будто он ныряет в темный туннель. Иногда он там видит умерших родственников. В конце туннеля усиливается свет, который постепенно заливает все кругом, но не ослепляет.
— Ваши воспоминания очень точны.
— Совсем недавно я много прочел об этом. Но я не понимаю, что…
— Продолжайте.
— Согласно свидетельствам, этот свет обладает властью. Человек чувствует, как его наполняет невыразимое чувство любви и сочувствия. Иногда это чувство столь приятно, столь пьяняще, что человек в коматозном состоянии соглашается умереть. Обычно в этот момент голос возвещает, что время еще не пришло. Тогда пациент приходит в себя.
Ван Дитерлинг снова сел. Угрюмое выражение лица не соответствовало блеску его глаз:
— Что вы еще знаете?
— Очнувшись, человек прекрасно помнит об этом своем путешествии. Его отношение к миру после этого меняется. Прежде всего, у него уже нет страха смерти. Кроме того, он относится к окружающим с большей любовью, добротой, испытывая более глубокие чувства.
— Браво. Вы прекрасно владеете темой. Должно быть, вам известно мистическое значение этого опыта…
У меня было впечатление, что я сдал главный устный экзамен. Но я все еще не понял цели допроса.
— Впечатления всех свидетелей идентичны, — продолжал я, — но в разных культурах они толкуются по-разному. В христианском мире свет часто отождествляется с Иисусом Христом, который является истинным воплощением света и сострадания. Но этот опыт также описывается в «Тибетской книге мертвых». Также имеется, я полагаю, упоминание о жизни после смерти у Платона, в «Республике», в ней повторяются характеристики этого путешествия.
Пятно солнечного света передвинулось ближе к письменному столу, и на полу резче обозначились белые геометрические фигуры. Веки кардинала по-прежнему были опущены, его взгляд привлекла игра рубинов у него на руке. Он поднял глаза:
