Должно быть, сегодня горничная пришла поздно, потому что Гам все еще злился и был настроен на драку. Горничная всегда брала с собой водяной пистолет, чтобы держать кота на расстоянии. У Джоанны не было подобного оружия – от острых, как бритва, когтей ее защищала только плотная джинсовая ткань. Она быстро проскользнула мимо кота. Гам последовал за ней по коридору в просторную гостиную, где напротив камина так заманчиво стояло мягкое кресло. Но Джоанна, не раздеваясь, проследовала на кухню: кот был голоден, и еда могла ненадолго уберечь ее от приставания животного. В дни, когда Джоанна чувствовала себя особенно подавленно, она запирала Гама в ванной, но большую часть времени он свободно бродил по номеру, терся об ее ноги, мурлыкал и царапался, когда касался спиной твердых предметов. Спинной нерв кота был поврежден задолго до того, как она его нашла, и любой физический контакт причинял ему мучительную боль. И все же Гам требовал ласки каждый раз, как она входила в комнату.
Пока кот был занят миской с едой, Джоанна осмотрела дверки огромного шкафа с облицовкой из клена – один из немногих предметов интерьера, сделанных на заказ и перевезенных сюда из Чикаго. Кошачьи волоски в дверном замке были не тронуты во время ее отсутствия. Она повернула ключ в замке, и перед ней возникли ряды полок, ящиков и встроенный стол, на котором в беспорядке валялись газетные вырезки о тех, кто был жестоко и беспощадно убит, и о тех, кто все еще был в игре. Ее дневник был открыт на чистой странице, куда она записала недавнее послание Зайцу от Тимоти Кида. Затем она привела в порядок стол, отложив в сторону бумаги, относившиеся к присяжным, которые остались в живых. Материалы об убитых присяжных она рассовала по ящикам стола. Дело Тимоти Кида лежало в отдельном ящике.
Сегодня она словно чувствовала его. На нее напала та же паранойя. Джоанна медленно повернулась и взглядом пробежала по комнате. Везде царил порядок. На первый взгляд, все вещи были на месте, никаких следов проникновения. Только почта была разбросана по полу, но Джоанна знала – Гам злится из-за горничной и ее водяного пистолета. Все так, как должно быть, и, тем не менее, ее не покидало ощущение напряжения, висевшего в воздухе. Даже за такими толстыми стенами в полной тишине покой был практически недостижим. Каждый день проходил в ожидании, в постоянной готовности к чему-то.
Гам расправился с кормом, потянулся и направился к корзинке, где, сделав свои обычные три оборота, свернулся на красной подушке для послеобеденного сна. Выражение на морде говорило о полном удовлетворении – это заставляло незнакомых людей ошибочно полагать, что его можно погладить. По телевизору шли новости. Джоанна откинулась на спинку стула, посасывая болеутоляющую таблетку.
Все главные телеканалы превратили сообщения о кровавых убийствах в своего рода мини-сериал, который сопровождался зловещей музыкой, как только речь заходила о Косаре. Серийный убийца словно не доверял репортерам, сам поддерживал свою славу и заставлял говорить о себе, оставляя на месте преступления знак косы, начертанный кровью на стене. Он также вел счет убитым присяжным, отмечая кровавыми черточками их число. В его последнем послании было девять черточек…
– …Осталось трое, – заявил ведущий, сверкая белозубой улыбкой.
Сегодня в качестве гостя программы выступал бывший федеральный судья, который открыто обвинял ФБР в неспособности остановить издевательство над американской судебной системой: «Если мы не можем гарантировать безопасность каждого присяжного, закон теряет свою силу».
Ведущий слушал с насмешливым сочувствием, затем вдруг перебил поток речи судьи, выразив сожаление по поводу того, что «почти месяц прошел с момента последнего убийства…»
Его рассказ не содержал ничего нового или интересного для Джоанны. Это походило на скучное повторение уже рассказанного: те же интервью с друзьями и родственниками погибших. Некоторые из этих людей стали случайными игроками, по неосторожности выдав местонахождение скрывающегося присяжного, другие брали деньги за эту информацию. Некоторые члены семей выбрали славу вместо денег, приобретя за последние полгода невероятную популярность. Когда других новостей не было, всегда можно было взять интервью хотя бы у этих людей.
Джоанна закрыла глаза, желая немного вздремнуть. Сон – это роскошь, которую многие недооценивают в этой жизни. Скоро волнение и боль уйдут. Понятие рая ассоциировалось у нее не с местом вечного покоя, а с маленьким окном во времени, несколькими безмятежными моментами между бодрствованием и сном, блаженным сном.
