Присяжные обречены полностью

– Уж точно не профессионал, – сказала Мэллори. – Только любители такое вытворяют.

– Но должна была сработать сигнализация. До того, как сюда въехал Рикер, я установил охранную систему. Меня заверили, что полиция выедет сразу, как только…

– Нет, – перебила Мэллори. – Вот если бы Рикер ежемесячно платил за эти услуги, полиция, может, и приехала бы. – Она заглянула на кухню, где валялись горы нераспечатанных писем. Мэллори давно советовала Рикеру поставить решетки на окно в ванной, но тот все отнекивался, аргументируя тем, что у него нечего красть.

Чарльз посмотрел на жуткий беспорядок вокруг и решил, что охотникам за драгоценностями и другой наживой здесь действительно нечего было делать. Его взгляд остановился на Джоанне, которая перетянула Рикеру руку чуть ниже плеча, очевидно, намереваясь сделать укол. Она не заметила, как сзади к ней подошла Мэллори.

– Косарь любит играть с людьми, не правда ли, доктор? – тихо произнесла она на ухо Джоанне.

Джоанна замерла, словно своим шепотом Мэллори оглушила ее, но быстро пришла в себя и спокойно набрала шприц.

– Да, это правда, – она прыснула струйкой вверх и, не дрогнув, ввела Рикеру лекарство. – Мне понадобится еще кое-что из аптеки.

Когда миссис Ортега с кучей рецептов отправилась в аптеку, а Чарльз занялся переодеванием Рикера, Джоанна осталась наедине с молодым детективом, которую она уже привыкла считать своей тюремщицей. По крайней мере, у нее не возникало сомнения, кто из них двоих был главнее.

– Сколько времени это займет? – поинтересовалась Мэллори, словно они разговаривали о замоченном белье.

– У него обширный шок, – ответила Джоанна. – Он сможет прийти в себя лишь через несколько часов.

Мэллори покачала головой: «Нет, доктор, я не об этом, ты знаешь, что я имею в виду.»

– Сколько времени потребуется на то, чтобы привести его в норму?

– Состояние, в котором Рикер находится сейчас – только показатель более серьезных внутренних нарушений, – Джоанна опустилась глубже в кресло, принимая свои меры предосторожности от хищников на воле. Она не хотела давать Мэллори повод чувствовать себя главной в комнате. Эта девушка была всего лишь человеком (это Джоанна понимала), но человеком опасным. – Лечение может занять годы. Потребуется длительная терапия.

Судя по внезапной вспышке гнева в глазах детектива, Джоанна догадалась, что Мэллори и понятия не имела о подлинном состоянии Рикера. Он не рассказал ей обо всем, что произошло тогда на подземной стоянке. Конечно, Рикер бы никогда не упомянул о параличе, который спровоцировали выстрелы, особенно полицейским, особенно вот этой.

– Ты же знаешь, что с ним произошло, – сказала Мэллори. – Это простой…

– Проблема далеко не в том, что, услышав выстрелы, Рикер мысленно вернулся к прошлому нападению.

Реакция его организма должна носить временный характер. Уже дважды она видела, как он приходил в себя очень быстро.

– Я проходила практику в городской больнице и видела много пациентов с посттравматическим синдромом. Его состояние вызвано не конкретным случаем, все гораздо сложнее. – Джоанна чувствовала, что разговаривает со стеной.

– Ты ошибаешься, – детектив покачала головой. – Мне он нужен к концу этого дня. На ногах и полностью здоровый. Косарь теперь следит за ним. Или ты действительно решила, что ровно четыре холостых выстрела – простое совпадение?

Джоанна уступала Мэллори в области психологического терроризма. Интересно, именно эту молодую социопатку Тимоти имел в виду, когда написал: играть в эту игру способно только чудовище. Ни в одном преступлении виновность Косаря будет невозможно доказать, невозможно будет совершить правосудие ради убиенных, применяя обычные человеческие средства, разве что Мэллори сумеет добиться правосудия, применяя свои, особенные средства. Джоанна обвела взглядом комнату и увидела собственное отражение в большом зеркале в ванной. Оценивающе взглянув на свой горб, Джоанна решила, что она далеко не самый страшный монстр в этой комнате.

– Я дорожу Рикером больше, чем кем-либо, – произнесла Джоанна. – Я бы лучше умерла, чем позволила такому с ним случиться. Но ты, ты втянула его в это. С таким же успехом ты могла бы сама его застрелить. Игра важнее для тебя, чем он.

Мэллори сидела на самом кончике стула, словно кошка перед прыжком.

– Рикер тебе так дорог? Отлично, – она ударила кулаком по столу, словно забила с одного удара гвоздь. – Тогда приведи его в порядок.

Эта маленькая демонстрация силы означала многое, но уж точно не внезапную смену настроения. Мэллори сделала это нарочно, чтобы показать свое превосходство. За долгие годы, пытаясь сойти за нормальную, Мэллори отлично научилась сдерживать эмоции.