Присяжные обречены полностью

– В конце концов, он действительно стал заниматься этим делом, но не в ту пору, когда мы с ним встретились. Я тебе не лгала.

– Но ты и не сказала всей правды. Он занимался делом об убийстве присяжных, когда первое убийство все еще расследовала чикагская полиция.

– Я знаю, что со стороны это производит такое впечатление.

– И вы были любовниками, – добавил Рикер. – Ты мне соврала.

– Думаю, в полиции тоже бы так посчитали, если бы нашли эти письма, когда обыскивали номер.

– Он прикасался к тебе.

– Тимоти? Он никогда не…

– Он прикасался к тебе.

– Ах, вот оно что! – Только сейчас Джоанна поняла, какой смысл Рикер вкладывает в это слово. – Видимо, да, но и Заяц тоже прикасался ко мне, а он не был таким одаренным. Обыкновенный шизофреник.

– Тимоти Кид любил тебя, – Рикер бросил письма на кровать рядом с Джоанной. – Он умер из-за тебя. Нет ран, как если бы он защищался – ты сказала это лейтенанту Коффи. Он тихо сел в кресло и, истекая кровью, умер, не издав ни звука. Он не стал бы драться, потому что ты находилась в соседней комнате. Просто сидел и умирал в твоей приемной, а ты, врач, черт подери… Помощь была за стеной.

– Я не знала, – сказала Джоанна. – Он не издал ни звука.

– Ты сказала, что трахея была не задета. Он мог позвать на помощь, но не сделал этого, и ты знаешь почему. Если бы ты вошла в комнату, Косарь бы прикончил тебя. Вот как ты узнала, что этот маньяк смотрит, как умирают его жертвы. Тимоти любил тебя, поэтому не издал ни звука. Он умер за тебя.

– Я храню его письма не поэтому, – Джоанна собрала их и сжала в руках, неожиданно понимая, что предала его память, все то, что имело для нее большое значение. – Тимоти был моим другом. Это все, что осталось от него, его личность, – нужно было давно сжечь эти письма, тем более что она знала их наизусть. – Я не поощряла чувства, которые Тимоти испытывал ко мне. Я считала, что он слишком ранимый и…

– И слишком сумасшедший? Он думал, что за ним следят свои, да еще Косарь. И хотя это было действительно так, он знал, что ты ему не веришь. Да и с чего вдруг? Он был полоумным параноиком. А я, Джо? Мне ты веришь? Копы действительно за мной следят, Джо. Почему? Потому что псих, который напал на меня, все еще на свободе – он жив. Джо, я знаю, что иногда он тоже следит за мной. В это ты веришь?

При его профессии паранойя неизбежна – нужно быть всегда настороже, ловить каждый звук, отмечать про себя каждую тень. Рикер думал, что малолетний психопат придет за ним, снова захочет украсть его жизнь, и с этим страхом он жил каждый день после нападения.

Да, Джоанна верила ему, и она заплакала.

Рикер присел рядом на кровать, и, когда заговорил, голос его звучал совсем по-другому:

– Ты все чувствуешь, да? Боль других людей.

Джоанна уронила письма на пол и прижала руку к его груди, к тому месту, где остался шрам от самой опасной пули, чуть не задевшей сердце. Когда Джоанна переодевала его, она видела шрамы. Просто чудо, что он остался жив. И она знала, чего стоило Рикеру жить с неподъемным грузом воспоминаний о том вечере, каждый день, каждую минуту – все эти месяцы.

Рикер осторожно убрал руку Джо, чтобы его шрамы больше не причиняли ей боли.

Когда Мэллори вошла в кабинет, Джек Коффи поднялся и вышел. Он почувствовал напряженность между находившимися там двумя мужчинами и счел за лучшее не принимать участия в разговоре.

Главный судмедэксперт Эдвард Слоуп сидел в кресле спиной к Чарльзу Батлеру, с абсолютно несчастным видом стоявшему возле стены. Мэллори бросила на него вопросительный взгляд, очевидно, желая узнать, что он разболтал. Чарльз покачал головой, показывая, что ничего не сказал, но, глядя на его несчастное лицо, можно было в этом усомниться. Выражение лица всегда выдавало его мысли, и он никогда не пытался врать, потому-то Эдвард Слоуп неизменно обчищал его в покер.

– Что происходит? – Мэллори скрестила руки на груди и уставилась на судмедэксперта.

– Я бы тоже хотел понять, – ответил тот, – но Чарльз не хочет сознаваться. Скажи мне, Кэти, как поживает Рикер?

– Мэллори, – поправила она. Никому не разрешалось называть ее по имени. – Я давно не видела Рикера. А ты что тут делаешь?

– Чарльз подозревает, что я сфабриковал отчет о вскрытии подростка, который напал на Рикера.

– Я не говорил ничего подобного, – Чарльз с беспомощным видом повернулся к Мэллори. Он не умел обманывать. Обман был скорей ее сильной стороной.

– Готова поспорить, что такую идею тебе подала доктор Аполло, – произнесла Мэллори. – Я права? Это она думает, что отчет подделали?

– Да, – признался Чарльз. – Это не я придумал.

– Все понятно, – Мэллори обошла стол и наклонилась поближе к доктору Слоупу, словно собираясь поделиться с ним какой-то тайной. – То, что я сейчас скажу, должно остаться между нами. Договорились?

– Зная тебя столько лет, Мэллори, я не могу это обещать.