– Вы спросили насчет Рикера, – она отошла от доктора и уселась в кресло. – Он в ужасном состоянии, – Эта внезапная правдивость была обезоруживающей, и медэксперт вытаращил на нее глаза. – Если бы Рикеру пришлось проходить психиатрическую аттестацию, он бы провалил ее. Поэтому не помогайте мне. Гоните его прочь. Пусть больше не увидит свой полицейский значок, – теперь, уверенная в поддержке медэксперта, Мэллори повернулась к Чарльзу. – Это Рикер внушил доктору Аполло идею с отчетом?
– Джоанна не говорит. Она только спросила, может, в этом отчете было что-то странное, или какую-то информацию утаили.
Мэллори кивнула:
– Всегда, когда Рикер входит в комнату, он тщательно оглядывает людей, нет ли у кого спрятанного оружия. Он так себя ведет уже давно. Я полагаю, он думает, что тот парень еще жив. Его внимание раздвоено – он ищет не того подозреваемого, и кончится это тем, что его убьют. Я говорила ему, что стрелявший в него преступник мертв. Я сказала ему об этом полгода назад. Очевидно, он мне не поверил.
– Трудно себе представить, почему, – с легким сарказмом произнес Эдвард Слоуп.
– Я не понимаю, – сказал Чарльз. – Как Рикер мог в это поверить? Разве полицейские не застрелили нападавшего? Тридцать пулевых ран – это не шутка.
– Ну
Чарльз раскрыл рот, но слова не шли, во рту стало сухо, голова закружилась.
Эдвард Слоуп подарил Мэллори одну из своих редких улыбок:
– А еще говорят, будто ты лишена чувства юмора!
– Родители опознали его, только тело было не их сына, – Рикер ходил взад-вперед по комнате, стараясь побороть гнев. – Они знали, что на самом деле это не их сын, потому и не направили иск о смерти, наступившей в результате противоправных действий, к городским властям. Родственники убитого подозреваемого всегда подают подобные иски, но не в этот раз.
– Должны же быть анализы крови убитого, – сказала Джоанна.
Рикер покачал головой:
– Зачем? Тридцать пулевых ранений – неужели неясно, отчего он умер? Близкие родственники опознали тело, все формальности соблюдены. Зачем нужны анализы, если все и так ясно, – Рикер устало опустился на кровать рядом с Джоанной. – И все довольны: полицейский департамент быстро закрывает затянувшееся дело, никакого иска о противоправных действиях, а этот псих преспокойно разгуливает на воле. Уверен, родителям больше всего понравилось последнее.
– Но это просто домыслы. Ты же не…
– У меня есть все доказательства. После убийства родители этого парня уехали в Европу, наверняка, чтобы пристроить там сына. Они вернулись примерно через месяц, я иногда захожу к их портье. Так вот именно тогда я начал замечать за собой слежку повсюду, куда бы я ни пошел. Иногда это была Мэллори, ее очень легко заметить. Она напрасно думает, что умеет оставаться незамеченной. Однако один из следивших за мной не был копом. Маленький такой педик в старом парике – он не был одет так, как обычно одеваются агенты под прикрытием. Молоденький, и росточек у него подходящий, – он повернулся к Джо. – Ну что, все еще думаешь, я в своем уме? Или так же безумен, как Тимоти Кид?
Теперь тему необходимо было сменить Джоанне.
Она взяла его за руку, переплела свои пальцы с его пальцами:
– Скажи мне наконец свое имя. Скажи… Иначе отправлю мыть туалет.
Янос застал Мэллори одну в кабинете Джека Коффи.
– Старик требует освободить его.
– Он знает условия, – ответила Мэллори. – Извращенец его уже целовал?
– Нет, адвокат откупился от него золотыми часами, – Янос показал ей листок. – Но старик выдал имя и адрес твоего псевдослепого.
Рикер стоял на коленях, в фартуке, погрузив голову в унитаз. Нет, он не решал философскую задачу о том, куда в последнее время утекает его жизнь, он лишь пытался оттереть пятна, которые можно было разглядеть только вблизи. И вдруг, как воплощенная мечта, в ванную вступил сам Эдвард Слоуп, главный судмедэксперт, одетый, как всегда, с иголочки.
– Визит на дом? Сам
– Хочу, чтобы ты кое-что увидел, – Слоуп открыл конверт и достал кипу фотографий. Одна из них, изображающая тело на столе для вскрытия, полетела на пол. – Это молодой человек, который пытался убить тебя полгода назад. Я лично производил вскрытие. Как видишь, парень вполне мертв. Полиции понадобилось несколько часов, чтобы найти его. Ты еще находился в операционной, когда его застрелили, живого места не оставили.
Еще одна фотография присоединилась к первой на полу. Тело было изрешечено пулями, лица не было. Рикер помнил эту фотографию – любимый снимок Мэллори. Она принесла его в больницу как трофей. Странно, что она не притащила все тело, позолоченное и прибитое к дощечке, чтобы можно было повесить на стену. Рикер поднял глаза на медэксперта и криво усмехнулся, давая понять, что не верит в его небылицы. Не верил и не поверит.
Эдвард Слоуп опустился на корточки и бросил на пол остальные фотографии.
