– Я хочу, чтобы он проверил хозяйку художественной галереи. Она дружит с Энни, может, что-то знает. Другая вероятность – человек по прозвищу Черепаха. Судя по фотографии, он живет где-то в Гватемале. Надо это выяснить.
– Надо ноги уносить, а не выяснять всякую хреновину!
– Нет, не вижу необходимости скрываться. Нужно держать Энни под постоянным напряжением. Она немножко растерялась, напугана. Ничего удивительного – прошлой ночью у нее умерла подруга.
– Какая подруга?
– Та, которая работала в госпитале.
– От чего умерла?
– Судя по газетам, наложила на себя руки.
– Ты ее убил? Винсент, зачем ты это сделал?
– Газеты пишут, что версия самоубийства подозрений не вызывает.
Эдди сердито хмурится. По кронам деревьев ползают яркие пятна света от фар.
– Эдди.
– Ну что еще?
– “Мудрец бесстрастен. Для него все люди – как соломенные псы”. Не нужно сверлить меня взглядом. Если ты чего-то не понимаешь, спроси. Я все тебе объясню.
– Пошел ты со своими объяснениями. Я хочу только одного – чтобы все это дерьмо закончилось. Представляешь, что будет, если тебя зацапают? Меня в этом случае тоже заметут, а меня это никак не устраивает. По-моему, ты вел себя как последний кретин. Я люблю тебя, но на этот раз ты облажался.
Учитель смотрит на встревоженное лицо Эдди.
– По-моему, ты мало спишь в последнее время, дружище.
– Какое тебе дело?
– Наверное, видишь кошмарные сны?
– Какие еще сны?
– Тебе никогда не снятся сны про Энни?
– Пошел ты в задницу. Она сделала то, чего мы от нее хотели. Оставь ты ее в покое.
– Рад бы, но не могу. У меня такое ощущение, что мы с ней сочетались брачными узами. Как же я могу ее отпустить?
Путешествие Энни и Оливера продолжается. Теперь они едут в кузове грузовичка, куда набились еще полтора десятка местных жителей. Грузовичок несется по ухабам проселочной дороги, поднимаясь по горной дороге все выше и выше. Хуэхуэтенанго остался позади, теперь нужно добраться до городка Туй-Куч, где живет Черепаха.
У Оливера новый друг. Его зовут Хуан Калмо Круз, это мальчик того же возраста – может, на год постарше. Оливер учит Хуана английскому, Хуан его – местному диалекту.
Оливер показывает пальцы и говорит:
– Сигара.
Хуан Калмо отвечает:
– Сич. – И надувает щеки, как бы затягиваясь табачным дымом.
Оливер показывает и говорит:
– Женщина.
Хуан старательно складывает губы колечком:
– Жен-щи-на. Жен-щи-на.
Оливер передергивается.
– Холодно.
Этого Хуан не понимает.
– Мам, как по-испански “холодно”?
– Не помню. Кажется, фриа.
– Си, фрио, – радостно кивает Хуан, глядя на летнюю одежду иностранцев.
Он наклоняется к окошку водителя, кричит что-то на местном наречии.
Вскоре грузовичок останавливается у придорожной лавки. Хуан жестом зовет Оливера и Энни за собой, помогает задешево купить две теплые хлопчатобумажные рубашки в красно-белую полоску. Точно в такие же рубашки одеты все жители, включая самого Хуана. Кроме того, по его совету Энни покупает шерстяную накидку с изображением летучей мыши для Оливера и шерстяное одеяло с воротником из кроличьего меха для себя.
Когда, облачившись в новую одежду, Энни и Оливер возвращаются в кузов, все хлопают в ладоши.
Туйкучанцы не похожи на круглолицых обитателей долины, с которыми Энни и Оливер вчера ехали на автобусе. Жители гор высоки ростом, скуласты, у них резкие черты лица, походка гордая и мужественная. Когда они сидят, плечи у них расправлены, головы подняты.
Дорога поднимается на перевал, потом идет вниз, под уклон. Грузовичок ныряет в густое облако. Оливер и его новый друг стоят над кабиной и смотрят вперед; белесый ветер обдувает их лица. Целый час они стоят так, ничего не говорят и просто смотрят перед собой.
Когда туман поднимается, грузовик уже едет по узкой долине, утопающей в зелени. Тут и расположен городок Туй-Куч, зажатый между маисовыми и картофельными полями. Это не городок, а просто поселок. Дома с соломенными крышами, на холме – развалины каменной церкви. Над крышами вьются струйки дыма, с отвесного склона горы сбегают водопады.
– Мам? – поворачивается Оливер к Энни. – Мы приехали?
Энни смотрит по сторонам, выражение лица у нее каменное.
– Коносе… коносес… гринго… сельяма… Черепаха?
– Комо? – переспрашивает Хуан.
– То есть не Черепаха, а Уолтер Райзингер?.
– Комо? – по-прежнему не понимает Хуан.
– Уолтер Райзингер! – повышает голос Энни. Мальчик недоуменно качает головой. Тот же вопрос Энни задает остальным, но никому из них это имя неизвестно.
– Медико, – поясняет им Энни. Все опять пожимают плечами. Тогда Оливер достает свой словарик и ищет, как по-испански “черепаха”.
– Тортуга, – читает он.
– А, тортуга! – раздается сразу несколько голосов. Водитель громко сигналит и подбавляет газу. Навстречу машине выскакивает, истошно визжа, тощая свинья. Со всех концов деревни сбегаются свиньи и собаки.
