Прискорбные обстоятельства полностью

Внезапно мне становится жаль Димитреску. Ведь уже несколько дней я нахожусь в таком же положении, в которое сейчас поставил этого пройдоху и говоруна: намеки, шуршание за спиной, угрожающая пустота вокруг и рядом. Правду говорят: нет на свете людей, которым нечего опасаться! И однако же имеется небольшая разница между нами: он знает, чего ему опасаться, тогда как я…

— Да что вы, ей-богу, Константин Константинович! Можете спать спокойно. На данный момент нет никакого повода для, так сказать, опасений и переживаний. Или у вас еще что-то?

Глаза Димитреску теплеют и становятся осмысленными, он силится что-то сказать, но никак не может одолеть нервную зевоту.

— Евгений Николаевич, я, собственно… — Он снова оглядывается и шепчет мне на ухо, прикрывая губы ладонью. — Помните такого Магеру?

Как же мне не помнить еще одного негодяя? Этот Магера в самое омерзительное, развальное время купил за бесценок обанкротившееся сельхозпредприятие в одном из районов — со всем имуществом, земельными паями и замечательным яблоневым садом. Бывшего председателя пытались тогда посадить за злоупотребление служебным положением и подделку документов, но тот ночью накануне ареста поджег правление предприятия вместе с бухгалтерскими книгами и был таков. Я изучал тогда материалы дела, и, помнится, меня поразило, что, например, относительно новый сварочный аппарат ушел с молотка едва не за три гривенника. Но, увы, без председателя и бухгалтерских книг доказать что-либо не удалось, Магера выскользнул из прокурорских объятий точно так же, как выскальзывали в те годы многие будущие буржуа, и вскорости был избран депутатом городского совета по квоте одной из партий.

— Что Магера?

— Вы же знаете, у него, кроме всего прочего, мебельный цех в Озерках: спальни из черешни, кухни из натурального дуба, то да се. Отличные, скажу вам, спальни: резьба, лак!.. Если у вас нет такой, могу поспособствовать. Не надо? Так вот, на той неделе пришел запрос от Феклистова: подать в УБОП некоторые документы. Это как понимать? Я тут же подсуетился, встретился и с тем, и этим — не пробивается! Точно воды в рот… Прямо тебе Берлинская стена!

— А вам что до этого Магеры?

— Евгений Николаевич! Как-то вы… Не узнаю вас, право. Это наш человек! Как на духу: в Бога верует, сиротам помогает, в крещенскую купель окунался! Между прочим, прокуратуре города подарил в позапрошлом году два компьютера. Вашему отделу готов помочь, только скажите, в чем у вас острая нужда…

«Спасибо, морда! Уж как-нибудь обойдусь. Ишь ты, выболтай нам секретные сведения, а мы тебе водку с селедкой и девку с кольцевой!..»

Я припоминаю материалы оперативно-розыскного дела на Магеру: рейдерский захват комбината хлебопродуктов, незаконный возврат НДС за якобы поставленную за границу продукцию, отмывание и перевод в офшорные зоны денег… В правовом государстве потянуло бы на два пожизненных заключения, а у нас «шестерка» все накапливает материалы, а еще слушает, слушает… С чего бы это долгоиграющее любопытство? То-то и Димитреску здесь! Наболтал лишнего с этим Магерой, вот и засветился в прослушках…

— Откровенность за откровенность, Константин Константинович. По этому вопросу мне мало что известно, а кроме того, ваш приятель, как бы сказать поделикатнее… мне малосимпатичен. Посему прощайте, дела!

Димитреску разочарован. Он потухает, у него явно пропадает ко мне интерес, но на всякий случай — мало ли что может произойти в жизни завтра! — он провожает меня до выхода и бормочет скороговоркой:

— А как насчет ужина? Ростбиф, текила?..

День заканчивается вяло: без «инфарктных» звонков из Генеральной прокуратуры, без внезапных заданий со сроком исполнения «на вчера», без склочных разборок по поводу никчемной бумажки, имеющей весьма отдаленное отношение к прокурорскому надзору или законности досудебного следствия по какому-нибудь уголовному делу.