Ату вас! В запутанных ситуациях лучший выход из положения — еще больше все запутать. Две молодухи, да еще одного возраста, да еще на свободе — грешно не столкнуть их лбами! Пусть не понимают, что, где и почем, подозревают одна другую в неблаговидных поступках, пусть даже слегка ревнуют, когда больше внимания достанется одной из них, а я стану напускать туману, мутить воду и приударять за обеими сразу.
Правда, Капустина — девочка умная, наблюдательная, себе на уме, ее так просто не проведешь. И хоть глаза ее улыбаются сейчас мне — как же, такая неожиданная встреча! — эта улыбка ровно ничего для меня не означает. Кроме того, она не героиня моего романа: остроносая, скуластая, короткостриженая, волосы бесповоротно, добела сожжены перекисью… Разумеется, ничего страшного, но в последние годы брюнетки по ряду причин мне более интересны…
— Рассказывайте, как вы сюда попали, Светлана Алексеевна, — сделав вид, что позабыл о Квитко, я обнял Капустину за плечи, увлек ее в номер и усадил на свою кровать.
Однако же я и строптивицу старался не упускать из вида: ну, матушка Лилия Николаевна, вот вам в отместку моя спина, что вы на это скажете?
Капустина поведала, что откомандирована на тот же семинар, что и мы с Квитко. Еще утром приехала поездом, и с ней — два оперативника из отдела по борьбе с торговлей людьми. Если бы знала, что и я буду здесь, да еще на машине, напросилась бы мне в попутчики.
Кой черт! Что-то вас многовато собралось на мою голову — высадился целый десант соглядатаев! Вот бы случилось для них счастье, если бы по недоразумению администратор поселила нас с Квитко в один номер!
— Разумеется, Светлана Алексеевна, — сказал я противное тому, о чем подумал, — назад поедем вместе с вами. А теперь за встречу надо бы выпить, да вот прискорбные обстоятельства…
— Вы с Лилией Николаевной уже все выпили? — не без легкой иронии в голосе сообразила Капустина. — Дело поправимое: нас с ребятами львовские коллеги пригласили в одно местечко, давайте-ка и вы с нами.
«Как, еще одно местечко?» — обернулась ко мне Квитко, и я невольно улыбнулся ее наивному, проговаривающемуся взгляду: ничего не попишешь, мадам Каприза, жизнь иногда удивляет многообразием, особенно после нудного, ежедневного затворничества в нашей «монастырской» управе…
На скорую руку я привел номер в порядок: затолкал остатки продуктов в холодильник, смел с полированной поверхности тумбочки хлебные крошки и влажной салфеткой вытер липкие пятна на месте неосторожно пролитого бренди. Квитко без особой охоты помогала мне в этом неблагодарном деле — неблагодарном потому, что за все время, пока я занимался уборкой, а моя несостоявшаяся женщина в ванной мыла под краном грязные тарелки, стопки и стаканы, Капустина не сводила с нас подозрительного взгляда. А ведь подозревать, по большому счету, было нечего: так, суета сует, не более того.
Затем втроем мы спустились на первый этаж и в кафе выпили по чашке кофе: Квитко — под неизменную сигарету, а мы с Капустиной — с дольками черного шоколада, поданного вместе с кофе.
— Замечательное сочетание: горячий кофе и холодная вода! — сказал я, испытывая истинное наслаждение не столько от вкуса кофе, сколько от самого ритуала: глоток кофе — глоток воды — немного шоколада, и все это неспешно повторить, и снова повторить…
— Да вы сибарит, Евгений Николаевич! — засмеялась Капустина. — Вам бы еще турецкий диван да мягкие подушки…
— И несколько жен в придачу, раз уж помянули Турцию. Не хотите за меня замуж — вы да вот Лилия Николаевна? Хотя бы на эти три дня? Да! Полезная, скажу вам, вещь — научно-практические семинары!
Квитко поперхнулась сигаретным дымом и свела глаза к переносице.
— За вас? Замуж? — подумала секунду-другую Капустина, пристально посмотрела мне в глаза и вдруг на полном серьезе сказала: — Да хоть сейчас! Только не на три дня, а навсегда.
«Черт! Занесло не в ту степь! — запоздало спохватился я, прикрыл глаза и отпил из чашки, изображая, что ничего в данный момент не занимает меня так, как вкушение кофе с холодной водой. — Прикуси-ка лучше язык, трепло! Давно известно: легкомысленная болтовня не всегда идет нам на пользу. Надо бы поостеречься с этой Капустиной. Ты посмотри, замуж она готова! Но странное дело: готова хоть сейчас… Да, неисповедимы пути Господни!»
