– Откуда ты?.. – хотя, впрочем, какая разница, как
– Расскажи, конечно, – он кивнул, и я почувствовала, как от этого движения его щека скользнула по моим волосам. – У детей не должно быть секретов от родителей.
– Он вышвырнет тебя, как бродячую собаку, – пригрозила я, хотя уже ни в чем не была уверена.
– А если нет? – он резко развернул меня, дернув, и я со всего размаху стукнулась носом в его грудь. – Тебе лучше остаться и проследить, чтобы я ничего не натворил.
Я вскинула голову. Его глаза двумя горящими льдинами сияли прямо напротив моих. В таком положении я чувствовала себя кроликом, замершим перед голодным удавом. Собрав остатки храбрости в кулак, я процедила прямо в самодовольное лицо:
– Отпусти!
– Закричи, – маниакальный блеск в его глазах пугал меня до дрожи. – Или обратись вежливо.
Конечно, я понимала, что это чистейшей воды манипуляция. Я была молодой, а не глупой. И понимала, что если закричу, то он отскочит в сторону, сделает милое лицо, и после сегодняшнего скандала мне никто не поверит.
– Отпусти, пожалуйста, – через силу проговорила я.
– Макс. Меня зовут Макс.
– Отпусти меня, Макс. Пожалуйста, – пришлось мне сдаться.
Он разжал хватку.
– Конечно, Лер. Все, как ты хочешь.
– Я хочу, чтобы ты… – отойдя от него на безопасное расстояние, начала я.
– Не торопись, – посоветовал он мне. – Подумай еще над своими желаниями.
– Пошел ты!
Взлетела по лестнице обратно, слыша за спиной мерзкий смех. В одном он прав: оставить с ним отца я не могу. Ну ничего, я выведу его на чистую воду. И тогда и папа, и тетя Марина увидят, кого они пригрели на груди. Меня трясло и мне потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки.
В кабинет я вошла без стука. Отец, устало прикрыв глаза, откинулся в кресле. В руке у него был полупустой бокал с янтарной жидкостью.
– Прости меня, – без предисловий сказала я и положила ключи на стол. – Я могу остаться?
– Это твой дом. И он всегда будет твоим, – папа улыбнулся, и я поняла, что прощена.
– И мой сводный брат – серийный убийца, – с невероятным усилием выдавливаю я из себя.
– Ага, а я Пьер Ньеман2, – совершенно серьезно кивает Гордеев. – Видишь, как все удачно сложилось.
Пьер Ньеман? Он издевается? Да он первый человек, которому я сказала это вслух, и последнее, что мне сейчас нужно – это недоверчивые издевки хронического алкоголика.
Я смотрю на него еще пару секунд, а потом поднимаюсь.
– Простите, что отняла у вас время. Мне пора, – поднимаю сумочку и направляюсь к выходу.
– Лер, ну че ты обижаешься? – к моему удивлению, Гордеев довольно резво бросается за мной. – Я ж шучу.
– Из вас абсолютно никудышный психолог, Игорь Андреевич, – я оборачиваюсь к нему у самого выхода, решив, что не должна держать в себе накрывающее раздражение. – Когда к вам приходят клиенты, постарайтесь их хотя бы выслушать, прежде чем так шутить.
– Зато ищейка я путевая, – лыбится Гордеев. – Ну что там у вас с этим братцем могло случиться? Наследство не поделили? Или приставал к тебе? А может, ты к нему? А что, всякое бывает, не кровная родня-то. И что он, подлец, бабу другую нашел? Ну а ты ж психологиня, вот и маньяки мерещатся везде. А со злости так вообще…
Гордеев не успевает договорить, потому что звонкая пощечина заставляет его замолчать.
– Пошел ты на …, ищейка, – с улыбкой отвечаю я и уже собираюсь выйти из обители этого быдлана, как слышу на дне сумки настойчивое жужжание.
По закону подлости, телефон закопан получше, чем золото в царских курганах скифов3. Жестом показываю сыскарю, чтобы подождал, пока не найду звенящий кусок симбиоза металла и пластика. Гордеев вскидывает руки, имея ввиду, что он не в претензии. И снова лыбится. Нахмурившись, думаю, что нужно было ударить кулаком.
Наконец нащупываю айфон и с удивлением смотрю на имя звонящего. Неприятное предчувствие скручивает внутренности в тугой узел.
– Лерочка? – голос пожилой женщины дрожит и срывается на визгливые нотки.
– Да, Антонина Петровна, – не найдя другого объекта для разглядывания, смотрю на Гордеева, вижу, что он даже пододвинулся ближе, чтобы услышать, что говорит мой собеседник. – Что-то случилось?
– Лерочка, тут такое! – баба Тоня воет в голос, но, к ее чести, быстро берет себя в руки. – Приезжай скорее! Полицию и скорую я уже вызвала, только документы возьми. Свидетельства о смерти и свои тоже, вдруг нужны будут.
В трубке слышится трубный звук сморкания.
– Антонина Петровна, что случилось?! – в моей голове уже возникают сюжеты один хуже другого.
– Ой, Лера, приезжай! – выдыхает женщина и отключается.
Больше не думая ни о чем, я бросаюсь к двери, выскакиваю в подъезд и, скатившись по ступенькам, мчусь к машине. На высоких каблуках бегать не так-то просто, и я подворачиваю ногу в считанные секунды.
– Ай! – я хватаюсь за лодыжку и тут же чуть не падаю, не удерживая равновесие на одной ноге.
– Давай ключи и говори, куда ехать, – говорит Гордеев, придерживая меня за локоть. – Влетишь еще куда-нибудь в таком состоянии. И ладно, если только сама убьешься, а если и людей за собой потянешь?
