Захожу в подъезд и киваю бессменному консьержу. Арсений Иванович живет на первом этаже, поэтому мне стоит только пройти мимо антикварного лифта, повернуть налево и упереться в знакомую дверь.
– Ооо… – тем временем тянет сыщик. – Эко тебя повело.
– Заткнись, – ворчу я. – В этом нет ничего постыдного. Психотерапия, по моему мнению, вообще должна стать обязательной для населения.
Открываю дверь квартиры Арсения Ивановича – он всегда оставляет ее открытой перед приходом клиента. Все его клиенты приличные люди. Он говорит, что это позволяет ему занять нужную позицию в разговоре.
– Все, Игорь, – шепчу я. – Я уже пришла. Позвоню, как освобожусь.
– Погоди, погоди, – останавливает меня он. – Лера, давай хотя бы ты поговоришь со мной до тех пор, пока не встретишься со своим терапевтом.
– Я уже в квартире, – шиплю я, поворачивая к кабинету Арсения Ивановича. – Что со мной может случиться?
– Все, иди, – не желает пояснять Гордеев. – Как будешь не одна, скажешь.
Я качаю головой и, после короткого стука, отворяю массивную дверь.
– Арсений Иванович, я пришла, – говорю я и застываю на пороге.
– Лера, что там? – слышу в трубке. – ЛЕРА!
Я смотрю на огромное пятно крови, растекшееся на дорогом ковре.
– Игорь…
– Лера, где ты находишься? Говори адрес!
Диктую Гордееву улицу, номер дома и квартиры, закрываю дверь на ключ и сползаю по ней, продолжая пялиться на кровавое пятно.
________________________________________
*
Он был здесь. Совсем недавно. А может, до сих пор таится где-то в квартире. Он знал, что после всего я поеду к тому, кто может мне помочь взять себя в руки. Он лишил меня того единственного, кто вытягивал меня из болота, того единственного, кто…
Стук в двери заставляет меня подпрыгнуть.
– Лера, это я. Открой.
Я вскакиваю, пытаюсь быстро повернуть ключ, на чем-то поскальзываюсь и со всего размаху влетаю головой в дверной косяк. Вскрикиваю, глаза застилает мутный туман, я оседаю на пол, дотрагиваюсь до лба и никак не могу понять, что за влага на моих пальцах. Смотрю на алые фаланги, и к горлу мгновенно подкатывает дезориентирующая тошнота.
– Лера, что там? – желудок скручивает болезненным спазмом, где-то на границе сознания я слышу глухие удары, такие далекие и так больно отдающиеся в голове отрывистыми звуками. – Отвечай мне, зараза! Сейчас выбью дверь и убью тебя!
Сознание начинает робко проглядывать сквозь молочную пелену.
– Игорь, я в порядке, – отзываюсь я. – Просто ударилась.
Тянусь рукой к ключу на этот раз не вставая, с трудом поворачиваю его и отодвигаюсь в сторону, чтобы Гордеев смог пройти. Входит поспешно, опускается рядом на корточки, заглядывает мне в лицо внимательным взглядом.
– Твою мать! – изрекает он. – Дай посмотрю.
– Поищи лучше Арсения Ивановича, – я стираю кровь с виска тыльной стороной руки. – Может, он где-то в квартире.
– Нет, я глядел, – он помогает мне подняться. – Трупа нигде нет.
– Не говори о нем так, – возмущаюсь я, хотя в душе все прекрасно понимаю. – Вдруг он еще жив?
– Конечно, нет! – кривится Игорь, что-то тыкая в своем телефоне. – И не строй из себя дуру. Весь палас в кровище. Конечно, живой. Ага. Серега? Привет еще раз. Помнишь девчонку, про которую я тебе говорил сегодня? Ага. Ну тут без тебя не обойтись. Ага. Да. Да не вопрос! С меня магарыч. Пиши адрес.
– Ты бесчувственный чурбан, – констатирую я.
– Я бывший мент, что, хоть и похоже, но не одно и то же, – поправляет меня Гордеев и, потеряв ко мне всякий интерес, идет осматривать кабинет.
– И ты даже не вызовешь мне скорую? – ужасаюсь я.
