– Да, – я плюхаю себе виски в новый бокал, потому что не помню, куда дела старый. – Только не о таком, который под метр девяносто и жрет как конь.
– Ты сама столько заказала! – возмущается Игорь. – А меня мама учила не оставлять еду.
– Лучше б она тебя учила на женщин не кидаться, – фыркаю я.
– Когда женщины приходят в комнату, где ты спишь, это уже считается приглашением к действию.
Я собираюсь ответить что-то язвительное, когда звонит телефон. Мы с Игорем замираем.
– Ответь, – в момент став серьезным, говорит он.
Мы идем к телефону, и я неосознанно хватаю Гордеева за руку. Мне страшно и это почти привычное ощущение. Смотрю на скрытый номер и трясусь.
– Игорь…
– Отвечай, – он сжимает мою ладонь и я, наконец, нажимаю на прием и сразу на значок громкой связи.
– Да?
– Тот, кто был убит, – проснется.
– Это он! – одними губами шепчу я, и Гордеев кивает.
– Из могилы он вернется, – я прикладываю все усилия, чтобы не заскулить в голос.
– Только друга прогони.
Игорь хмыкает, качает головой.
– Чтоб остались вы одни.
– Слыш, стихоплет, – вдруг подает голос сыщик. – А тот, кто вернется из могилы, тебе заплатил, или ты на общественных началах?
– Тик-так, тик-так, кто с ней рядом, тот и враг. Два, – говорит человек и разражается громким смехом.
Я не могу это слышать. Не хочу и не буду. Нажимаю на отбой, не попадаю по кнопке. Трубка продолжает хохотать, и я швыряю телефон в стену, только чтобы он заткнулся. А потом обхватываю себя руками и громко хватаю ртом воздух. Когда Гордеев обнимает меня, я не сопротивляюсь. Мне сейчас нужен спасательный круг, способный удержать меня на плаву.
– Что мне делать, Игорь?
– Идти спать, – его рука покоится на моем плече, и я понемногу успокаиваюсь.
– Я не усну…
– Уснешь, – он заправляет мне за ухо короткую прядь. – А завтра мы с тобой во всем разберемся, хорошо?
– Хорошо, – соглашаюсь я и иду в свою комнату.
Уже почти погрузившись в сон, я слышу приглушенный голос Гордеева:
– Виталик? Привет. Извини, что в такое время, но мне нужна твоя магия. Да, парень, да. Как всегда. Ты же знаешь, в долгу не останусь. Ага. Найди мне все, что сможешь, про некоего Волкова Максима Николаевича, 19.01.1991 – 19.02.1991. Да. Серега ничего не нашел, поэтому мне нужен ты. Позвонишь потом? Хорошо. Буду должен. И еще… Найди список всех, кто за последние лет пятнадцать участвовал в каких-либо поэтических конкурсах. Да, я понимаю, сколько это людей. Да. Да. Спасибо. Я жду твоего звонка.
Я просыпаюсь с ужасной головной болью. Она бьется в висках, подкатывает тошнотой к горлу, сводит с ума. На часах слишком много времени, чтобы я хотя бы куда-нибудь сегодня успела. Еле сползаю с кровати и смотрю на себя в зеркало. Просто красотка. Забыла вчера стереть косметику. Я никогда не забывала привести себя в порядок перед сном, и то, что сейчас стала страдать склерозом, говорит только о том, что я на пороге нервного срыва.
Стону и с трудом дохожу до кухни, чтобы с домашнего позвонить Элле Валентиновне, потому что свой телефон я вчера благополучно разбила. Она отвечает мне строго, но, к счастью, когда она увидела, что меня нет на работе в положенное время и я не ответила на звонок, она догадалась обо всем и отменила все встречи и лекции на сегодня. Святая женщина. В отличие от меня.
Грустно вздыхаю – я не готова сейчас к рефлексии, – и иду искать Игоря. Где-то в глубине квартиры плещется вода и я направляюсь на эти звуки. Дверь в ванную приоткрыта, и я вижу Гордеева в отражении зеркала.
– Ты что делаешь?! – я без стука вхожу к нему, сложив руки на груди.
– Бреюсь. Не видишь? – невозмутимо отвечает мужчина, соскабливая с лица щетину моим розовым станком.
– Моим станком?
– А чем мне бриться предлагаешь? Я еще и зубы твоей щеткой почистил.
– Ты просто животное, – качаю я головой глядя, как мою идеальную раковину покрывают мелкие черные волоски в пене. – Это ужасно.
– Да ладно тебе. Я все вымою.
Закатываю глаза и ухожу, чтобы не видеть, во что превращается моя ванная комната. Иду на кухню, сонно зевая, прохожу мимо кабинета и…
Я не знаю, почему именно меня туда потянуло. Возможно, потому что я забыла, убрала ли вчера стакан из-под выпивки. А может, потому что в этой комнате, в окружении привычных книг мне становится спокойнее. В любом случае, я открываю дверь кабинета и застываю на пороге.
Это выше моего понимания. Картинка никак не может достучаться до мозга, чтобы я смогла хоть как-то отреагировать. Поэтому я просто стою и смотрю на разложенное на отцовском столе полуобнаженное тело Арсения Ивановича.
– Лера? – голос Игоря не выводит меня из ступора. – Лер, ты… Ох, черт! Не смотри на это!
Он разворачивает меня к себе, прячет мое лицо у себя на груди, другой рукой шарит в своем телефоне.
– Алло? Серега? – его голос возбужден и взбудоражен. – Срочно сюда! Сейчас скину адрес!
Я смотрю на его ключицу, пока он клацает, и вдруг произношу:
– Поклянись мне, что это не ты.
– Что? Ты с ума сошла? – Игорь смотрит на меня, и я тоже вглядываюсь в его глаза.
– Поклянись мне, что это не ты!
– Лера…
