Я так и не захожу в комнату. Макс осматривается, стараясь не касаться ничего руками. Не хочет оставить отпечатки пальцев. Значит, не собирается оставаться. Полицию я буду вызывать сама. Тень разочарования заползает мне в душу. Хотя могло ли быть по-другому? Вот уж вряд ли.
– Смотри, – Макс улыбается и мне кажется это неуместным.
Делаю над собой усилие, чтобы переступить порог. Мне кажется, я чувствую противный сладковатый запах смерти. Стараюсь не смотреть в искаженное лицо Данила. Подхожу и фокусирую свой взгляд на том, что показывает Макс.
Старая полароидная фотография приколота прямо к стене над рабочим столом. На ней счастливая пара и двое мальчишек. Один постарше, другой младше. Мужчину на фото я знаю. Это Арсений Иванович. В младшем мальчике тоже легко узнать Даню. Продолжаю разглядывать черты лица людей на фотографии и вдруг замираю. Ее тяжело узнать, но я практически уверена, что женщина на фото – Элла Валентиновна, мой бессменный секретарь.
Старший мальчик на фото мне тоже знаком. Он сейчас выглядит совсем по-другому. На его лице брутальная щетина, а на руках глубокие перешитые шрамы. Одни зеленые глаза, полные задора, все такие же.
– Я говорил тебе, что ему нельзя верить, – голос Макса звучит словно в моей голове.
– Ты говорил…
Мы договариваемся с Максом, что я вызову полицию через десять минут после того, как он уйдет. Макс будет ждать меня в моей квартире. И я даже не задаюсь вопросом, как он туда попадет. Только дверь, хлопок которой звучит оглушительно в тихой квартире, будто бы пробуждает меня.
Не жду десяти минут, а спешу набрать с домашнего телефона, который чудом сохранился в кабинете Арсения Ивановича, номер. Я старалась вспомнить заветные цифры, и теперь боюсь, что ошибусь. К счастью, после третьего гудка, я слышу его голос и выдыхаю от облегчения.
– Даня? Что-то случилось?
– Игорь, это я, – в горле пересыхает, но я продолжаю. – Твой брат повесился. Приезжай скорее.
Игорь вбегает в квартиру и, точно так же, как Макс немногим ранее, застывает на пороге Даниной комнаты. Его глаза совершенно безумные, рот приоткрыт и воздух врывается в его легкие крохотными порциями, словно ему что-то мешает пройти. По лицу – на скулах, шее – проступают яркие алые пятна. Он стоит так какое-то время, и я не решаюсь обратить на себя его внимание.
Вдруг он зажмуривается, трясет головой, будто пытаясь прогнать наваждение, и находит меня взглядом.
– Не смотри, – рука Игоря ложится мне на затылок, он притягивает меня к себе, и я утыкаюсь носом в потертую куртку.
– Я была здесь, когда это, – пытаюсь объяснить я. – Я видела…
– Больше не надо.
Гордеев выводит меня в коридор и плотно затворяет дверь в комнату своего брата. Мы не говорим. Каждый делает то, что должен: Игорь звонит Сереге, я стараюсь ему не мешать, не лезть в душу хотя бы сейчас. Накопившуюся тысячу вопросов я успею задать и позднее. Когда слышу у порога топот, у меня возникает стойкое чувство дежавю: та же квартира, те же лица полицейских, тот же косой взгляд Сереги. Он мне не верит и не понимает, почему мне верит Игорь. Все по кругу.
Через пару часов курю в машине и жду, пока Игорь решит последние вопросы. Он не спешит, и я вполне могу его понять. Скорее всего, ему уже хочется меня придушить. И вряд ли ему приятно сейчас видеть меня, ведь все, что происходит – моя вина.
На улице уже почти стемнело. Густые сумерки скрывают детали и обнажают инстинкты. Ведь если сейчас где-то затаится опасность, то только инстинктивные чувства могут помочь мне ее избежать. Что за ерунда лезет в голову?
– Ты в порядке?
Пугаюсь, когда дверь со стороны водителя открывается, и Гордеев плюхается на сидение. Невроз я буду лечить еще долго. Если выживу, конечно.
– Да, – выбрасываю недокуренную сигарету в приоткрытое окно. – А ты?
– В полном.
– Игорь…
– Он мне не родной брат, – перебивает меня Игорь. – Мать жила с Арсением какое-то время. Но они быстро разошлись.
Молчу, жду, когда он продолжит.
– Я боялся, что ты все поймешь и будешь меня подозревать еще тогда, когда пропал Арсений, – Гордеев положил руки на руль, сжал его так, что побелели костяшки пальцев с давними шрамами. – Но ты даже не обратила внимание на то, что Даня мне тогда говорил.
– А Элла Валентиновна? – боясь спугнуть откровенность, вдруг возникшую между нами.
– Просто хотела дать мне подзаработать, – уголком рта улыбнулся Игорь. – Она привозила мне таблетки ночью. Я выходил, чтобы их забрать. Ну и поболтал с ней немного.
Я непроизвольно выдыхаю. Все оказалось гораздо проще, чем я успела себе надумать. Но это не дает ответы на мои главные вопросы.
– Игорь, можешь одолжить мне телефон? – спрашиваю я. – Мой разбился.
Гордеев протягивает свою трубку, и я поспешно ищу в интернете номер Никитиного офиса. Он уже должен был что-то разузнать. Номер оказывается простым до невозможности, еще раз напоминая этой простотой, насколько сильно мы привыкли полагаться на смартфоны, что не можем запомнить даже элементарного.
– Света, это… – начинаю я, но девушка секретарь меня перебивает.
