– Валерия Сергеевна? Никита Витальевич не мог вам дозвониться, просил соединить сразу, если вы вдруг объявитесь.
– Хорошо, – я не успеваю ее поблагодарить, потому что в следующую секунду динамик уже передает мне взволнованный голос Никиты.
– Лера? Хорошо, что ты позвонила.
– Ты что-то нашел? – сразу перехожу к делу я.
– Мне нужно знать, где ты взяла именно эти даты рождения и смерти?
– На Крестовском кладбище есть такая могила, – смотрю на Игоря, и он перехватывает мой взгляд.
– Да, я так и подумал, что оттуда, – хмыкает Ник, радуясь своей проницательности. – Вряд ли бы ты бродила по другим кладбищам.
– Никит, ты молодец, – закатываю я глаза. – Скажи, что нашел.
– На Крестовском кладбище нет захоронения Волкова Максима Николаевича.
– То есть, как нет? – с каждой новостью мне все сложнее понимать, что происходит. – Я своими глазами видела это имя и эти даты на надгробье.
– А вот так. Такого ребенка там никогда не хоронили. И я понятия не имею, что ты видела. Но, – Никита задумался. – Если ты мне скажешь точное место захоронения, я, возможно, смогу нарыть что-то еще.
– Да, хорошо, – киваю я. – Перезвоню тебе в ближайшее время.
– А на счет второго…
– Пока, Никит.
Я кладу трубку, пока Игорь не услышал, что я просила пробить и его.
– На кладбище? – спрашивает Гордеев, поворачивая ключ в замке зажигания.
– Игорь, ты уверен, что ты…
– Я в порядке, Лер.
Машина срывается с места, оставляя позади злополучный дом. Я смотрю на руки Игоря и непроизвольно сравниваю их с другими руками, которыми я позволяла себе любоваться совсем недавно. Ладони Гордеева шире, пальцы чуть более узловатые, на коже больше шрамов правильной и неправильной формы. Думаю, часть из них он вполне мог оставить собственноручно.
– Ты чего так смотришь? – он отвлекает меня от раздумий.
– Думаю, как непроста стала моя жизнь, – почти честно отвечаю я.
– У тебя проблемы с принятием, если ты считаешь, что непростой она стала только сейчас, – хмыкает Гордеев, и я, вместо того, чтобы огрызнуться, усмехаюсь в ответ.
– Наверное, так.
– Ты точно здорова?
– Понятия не имею, – пожимаю плечами я. – Вполне вероятно, что я уже лежу в дурке под препаратами.
– Ох, как не толерантно называть мой второй дом так примитивно, – притворно хмурит брови Игорь.
– Еще чуть-чуть, и, возможно, это заведение станет моим единственным домом, – вздыхаю я.
– Эй, ты чего, Валерия Сергеевна? – он дотрагивается до моего плеча. – Со всем мы разберемся, пройдешь терапию, супервизию и вернешься к своим дурикам, таким, как я. Может быть, я даже запишусь к тебе на прием.
– Тебя я консультировать не буду никогда.
– Что это за дискриминация?
– Ты… – пытаюсь подобрать слово, и не могу.
– Не чужой. Все я понимаю, Лерка. Просто дразню тебя.
– Зачем?
– Чтобы тебе было весело, и ты не возвращалась к нему.
От такой честности у меня пропадает дар речи. Понятия не имею, что я должна сейчас сказать.
– Если честно, я думал, что не найду тебя в машине, – Игорь бросает на меня косые взгляды, стараясь уследить за моей реакцией. – Конечно, он ждет тебя где-то. И ты должна была сразу вернуться, когда все решится. Так почему осталась?
Молчу, смотрю прямо перед собой на убегающую под колеса дорогу.
– Я думаю, что ты его боишься. Он ведь выбивает у тебя почву из-под ног. Так?
– Хватит.
– Лера, я же добра тебе желаю.
– Игорь, хватит! – неожиданно для себя рявкаю я.
– Да без проблем, – поджимает губы Гордеев.
Мы подъезжаем к кладбищу в молчании. Я раздумываю над тем, стоит ли сказать Игорю, что я практически уверена в том, что Даня узнал Макса перед смертью. Мне хочется поделиться своими догадками хотя бы с кем-то, но не уверена, что после этого Гордеев меня отпустит. И не уверена, что в скором времени не сорвусь и не побегу к Максу, как преданная собачонка. Мне стоит быть более сильной, но…
– Как думаешь, дядя Сема еще не спит? – словно и не было между нами неудобного разговора спрашивает Игорь.
– Скорее всего, он уже мертвецки пьян, – бросаю я. – Ты ведь дал ему достаточно денег.
– Не жадничай, – Гордеев глушит машину. – Ворота-то закрыты. Перемахнешь через забор?
– А у меня есть выбор?
Мы выбираемся на улицу, и меня пробирает озноб от прохладного ветерка. Игорь для надежности все же дергает кованую калитку и, убедившись, что она действительно заперта, оборачивается ко мне.
– Давай подсажу.
– Только руки не распускай, – предупреждаю его я.
Игорь по обыкновению хмыкает и присаживается, сложив руки в замок. Я наступаю на подготовленную «ступеньку» и, повинуясь силе ускорения, взлетаю на самую верхушку забора. Наверху острые колья и держаться здесь очень неудобно. Я цепляюсь изо всех сил, но едва не падаю. Темнота возле забора практически непроглядная, и я понятия не имею, куда приземлюсь, когда спрыгну вниз.
– Игорь!
– Секунду повиси, – отвечает сыщик и в мгновение ока перемахивает треклятый забор. – Ловлю.
Я переваливаюсь через прутья, как неуклюжая утка, стараюсь не зацепиться одеждой об острые штыри. Они так некстати напоминают мне те, на которые упал Артем.
– Давай, крошка, я здесь, – слышу голос Гордеева из темноты под забором и, наконец, разжимаю хватку.
