– Ага, – Гордеев уже не слушает меня. – Лер, кажется, здесь.
– Как ты понял? Мне кажется, что место было дальше.
– Нет, точно тут, – Игорь лезет в карман, извлекает оттуда телефон и протягивает мне. – Посвети-ка.
Я включаю фонарик, направляю его на могилу. Плиты, которые уложены вокруг памятника остались теми же, как и вазоны, расставленные по четырем углам низкой оградки. А вот памятник точно другой. На нем выбиты улетающие в небо три журавля. Под ними фотография красивой женщины и никакого имени и дат. Ее лицо кажется мне смутно знакомым, как будто когда-то я ее уже видела. Хотя я не могу утверждать, потому что изображение на памятнике все-таки не то же самое, что фото или, тем более, живой человек.
– Игорь, – зову я, но Гордеев не откликается. – Игорь!
Оборачиваюсь, свечу ему на грудь, чтобы не ослепить. Но даже при таком освещении я вижу его лицо. Он… Напуган? Шокирован? Расстроен? Не понимаю и доли эмоций, отраженных в черных зрачках. Его рот приоткрыт, глаза распахнуты, кадык нервно дергается. Я бы сказала, что сейчас он даже больше не в себе, чем тогда, когда увидел Даню в петле.
– Игорь?
– Да…
– Ты в порядке?
– Да…
Я понимаю, что он отвечает мне абсолютно автоматически и, скорее всего, даже не понимает, что именно я у него спрашиваю.
– Игорь, – я прячу телефон в карман, подхожу к нему ближе и обхватываю его лицо обеими руками. – Посмотри на меня.
Он не сразу делает то, что я прошу. Мне приходится приложить усилия, чтобы обратить его затуманенный взгляд на себя.
– Ты ее знал? – спрашиваю я, когда наши взгляды встречаются.
– Она… Она очень похожа на мою мать.
– На Эллу Валентиновну? – я непроизвольно оборачиваюсь, но тут же снова вглядываюсь в темноту его глаз. – Да, действительно что-то есть. Тебя напугало изображение родного человека на памятнике?
– Я не знаю, Лер, – выдыхает Игорь и вдруг придвигается ближе ко мне.
Сердце отчего-то пропускает удар, когда его ладонь проскальзывает на мою талию. Он склоняется надо мной, но вместо того, чтобы дать ему отпор, я словно перестаю дышать. Наверное, дело в том, что подсознательно я понимаю: в этих действиях ничего сексуального.
Его лоб касается моего и все. Больше ничего не происходит. Мои руки так же лежат на его щеках, его ладонь так же греет мою талию, а он стоит с зажмуренными глазами, уткнувшись в меня лбом, и пытается прогнать своих демонов. Поддавшись какому-то неведомому теплому чувству провожу большими пальцами по его скулам, будто бы пытаюсь стереть морщины вместе с тревогами. Он совсем немного подается вперед, и я ощущаю прикосновение его носа к моему. Мы оба застываем, понимая, что сейчас что-то идет неправильно, но оба не пытаемся отодвинуться.
– Спасибо, – шепчет он, и я киваю, прерывая прикосновение.
– Да ладно, со всеми бывает, – отхожу в сторону и неуместно улыбаюсь.
– Особенно с теми, у кого кукуха не на месте, – возвращается к своей манере общения Игорь.
Но, если подумать, в его шутке лишь доля шутки.
– Он точно хочет нам что-то сказать этим, – вслух размышляю я. – Взрослый человек на улице ангелов. Почему?
– Может, эта женщина была похоронена здесь раньше? – Гордеев уже полностью взял себя в руки, и теперь внимательно осматривается по сторонам.
– Что ты имеешь ввиду?
– Да чтоб я знал… – бурчит он. – Звони своему Никите.
Действительно, сейчас это лучшее решение. Номер набираю уже по памяти, хоть он и остался в исходящих телефона. Для меня это что-то вроде крохотного вызова самой себе, и я чувствую некое удовлетворение от того, что вспоминаю нужные цифры без труда.
– Никита, привет еще раз, – говорю я, когда он берет трубку.
В этот раз уже без посредника Светы. Похоже секретарь отправилась домой раньше шефа. Оно и понятно, сидеть ночью в офисе у нее нет ни интереса, ни мало-мальски достойной мотивации.
– Я думал уже ехать домой, – хмыкает товарищ. – Надеялся, что ты не попрешься на кладбище ночью. Я бы точно не рискнул.
– Я не одна, – успокаиваю я его.
– А… – по этому разочарованному вздоху понимаю, что его бы больше устроило, если бы я ошивалась здесь в одиночестве.
– Слушай, место на кладбище на ряду АД, – завершаю светскую беседу я. – Номер…
– Семнадцать, – подсказывает Игорь.
– Семнадцать, – вторю я ему.
– Повиси секунду, – Никита чем-то шуршит на том конце провода. – Это не займет много времени.
– Пойдем к машине, – зовет меня Гордеев, и я, кивнув отправляюсь следом за ним.
Странное ощущение сверлит мне затылок. Будто бы из темноты кто-то за нами пристально наблюдает. От неприятного чувства словно шевелятся волосы на голове, а по всему телу пробегает леденящий холод, вызывая поток мурашек. Я пытаюсь убедить себя, что все это лишь игра воспаленного воображения, но с каждым шагом все труднее и труднее игнорировать поднимающийся во мне страх. У самого начала кладбищенской улицы я не выдерживаю.
– Игорь, – я перехватываю его ладонь, но не заставляю его остановиться, а сама ускоряю шаг, чтобы идти с Гордеевым в ногу. – Мне кажется, за нами следят.
– Тебе не кажется, – отвечает он.
– То есть как?!
– То есть так, Лер, – Игорь крепче сжимает мою руку. – Спокойно идем к машине.
