Собиралась я в своей старой комнате. С собой в новую квартиру я взяла только самое необходимое, а все красивые вещи остались в доме, построенном из воспоминаний. Назло Максу я вырядилась в неприлично короткое и облегающее бежевое платье-футляр с открытыми плечами, которое трудно было отличить от моей кожи, сделала высокий прямой хвост на затылке, ярко нарисовала стрелки. Назло себе я не стала умываться и переодеваться, когда не узнала себя в зеркале. Казалось, только этот образ может позволить мне удержать лицо – не я внешне, не мои чувства, не я внутри. Я будто бы отгородилась от самой себя ярким макияжем и вызывающим платьем.
Зная, что он внизу, я около получаса не могла выйти из комнаты. Тошнота подкатывала к горлу каждый раз, когда я пыталась сделать шаг.
– Лерочка, – улыбкой поприветствовала меня тетя Марина.
– Ты сегодня такая… – протянул отец.
Я улыбнулась, новой стеклянной улыбкой, так подходящей этому наряду. Макса нигде не было, и я почувствовала облегчение, смешанное с огромной долей разочарования.
Странно, но все это время мой внимательный и чуткий отец словно бы не замечал, что со мной происходило. Он даже ни разу не навестил меня на квартире. Иногда мне хотелось спросить у него, неужели он не понимает, не чувствует, как я страдаю, но каждый раз я одергивала себя. Вдруг он не замечает только потому, что счастлив сам? Омрачать его счастье переживаниями обо мне я не хотела.
– Макс сейчас подгонит машину, – сказала тетя Марина.
Папа накинул мне на плечи легкую шубку, и я первой вышла на улицу, оставив родителя вдвоем со своей невестой. Автомобиль уже стоял у самого порога. Мое сердце билось как бешеное и, когда водительская дверь открылась, оно будто остановилось.
– Привет, – прошептала я, когда Макс приблизился.
Я еле удержалась от того, чтобы броситься ему на шею и умолять, чтобы он остался рядом. На нем был дорогой приталенный черный костюм, черная рубашка не до конца застегнута, черное полупальто распахнуто. Он был так красив, что я, наверное, даже перестала дышать. Серые глаза вообще ничего не выражали. Как будто бы они были такими же стеклянными, как и моя улыбка. А может, и были? Я обещала себе не думать об этом, но… Неужели он совсем не скучал? Неужели он не любил?
– Садись в машину, простынешь, – сказал он так, словно мы расстались пару часов назад.
Дернулась, когда рука отца легла на мою спину. Я не заметила, когда они вышли. Наверное, мои мысли гораздо громче окружающего мира. Удивительно, но за последнее время я привыкла.
– Давай, Лера, – подтолкнул меня папа. – Не хватало еще заболеть.
Отец придержал заднюю дверь для тети Марины, а Макс для меня – переднюю. Тошнота опять подкатывала, а паника накрывала с головой. Он вел машину уверенно, спокойно, как будто не замечая, как я тлею рядом. За всю дорогу он ни разу на меня не взглянул. Я же, наверное, никуда больше и не смотрела. Папа с тетей Мариной шутили и смеялись всю дорогу, и из нас двоих только Макс отвечал всегда впопад.
Как в тумане я вышла из машины, когда мы приехали. Так же бездумно дошла до дома и даже поздоровалась с его хозяевами. А потом тошнота стала просто нестерпимой. Спросив дорогу, я сослалась на то, что мне необходимо припудрить носик. Стараясь не сильно спешить, чтобы не привлечь к себе ненужного внимания, нырнула в нужный коридор, потом в еще один.
Сильная рука перехватила меня так неожиданно, что я вскрикнула.
– Тшшш…
Знакомые мурашки тут же всполошенными стаями разлетелись по телу.
– Отпусти, – еле заставила себя прошипеть я.
– Только не беги, ладно?
Кивнула прежде, чем успела подумать.
Макс выпустил меня из крепкого захвата и резко развернул к себе.
– Скоро все закончится, золотая девочка, – его ладони обхватили мое лицо, он стал хаотично покрывать поцелуями мои губы, щеки, нос. – Ты мне веришь?
– Что закончится, Макс? – чтобы не упасть, удержалась за его талию.
– Просто верь мне, хорошо? – он заглянул в мои глаза, снося последнюю преграду моего самообладания. – Все закончится, и мы уедем отсюда. К черту все. Скажи, что ты мне веришь, детка. Ты же мне веришь? Скажи, Лера!
– Я верю тебе, – сдаюсь я и отвечаю на поцелуй.
