Макс был прав. Все действительно скоро закончилось. Но до этого были почти идеальные полгода. Мы сыграли папе и тете Марине самую шикарную свадьбу из всех, что я видела. Они ездили в путешествие по Европе и были действительно счастливы. А мы были счастливы за них.
Я старалась не замечать ничего, кроме своих эмоций, кроме любви, которую я в себе всеми силами берегла. Потому что в глубине души была уверена, что все действительно скоро закончится. Мои предчувствия не давали мне расслабиться, не давали забыть, что плохое заканчивается только в сказках, а в жизни закончиться может только хорошее.
Несмотря на мою выученную зашоренность, я не могла не видеть, что с каждой встречей Макс все больше нервничает. У него, как и у меня, похоже была своя тюрьма, в которой его рвали не менее злобные демоны, чем те, которые терзали меня. Иногда в его глазах я видела пугающую безысходность, обреченность, которой не было места в моем искусственно выстроенном розовом замке.
– Все закончится, я тебе обещаю, – говорил он, когда, наверное, уже не мог держать в себе свое напряжение.
– Я помню, – отвечала я, целуя напряженные плечи.
– Ты мне веришь?
– Да.
Я не спрашивала, что именно должно закончиться, потому что боялась того, что он ответит. Боялась, что озвучит именно то, о чем думаю я. Что закончимся мы.
Иногда Макс пропадал на неделю или две. Но и в те дни я научилась не сходить с ума. И никогда не спрашивала, где он был и с кем. Я воспринимала его приходы, как дар мне свыше, и больше ни о чем старалась не думать. Единственное, на что я всегда надеялась, что наш следующий раз все же будет. И даже, если в этот следующий раз я стану одной из тех, кто не выжил… Не уверена, что мне было не все равно. Порой я думала, что, если выберусь из этого, то никогда больше не допущу такого, но пока я в этом… Я отдавалась полностью своей зависимости.
Мне позвонили, когда Макса не было.
– Валерия… гхм… Сергеевна? – голос в трубке был хриплым, прокуренным.
– Да, – резкая боль прорезала грудь.
Раньше я не знала, что предчувствия работают так.
– Золотов Сергей Анатольевич ваш отец?
– Да…
– Мне очень жаль, – сказал он будничным тоном. – Ваш отец с женой попали в аварию.
Пальцы ослабели, телефон чуть не выскочил из рук. Чувствуя, что я не смогу долго держать себя в руках, прислонилась к стене.
– Они живы?
– К сожалению, вам нужно приехать на опознание, – сказала трубка, а я стала сползать по стене на пол. – Это простая формальность. Сами понимаете, процедура…
Телефон все-таки выпал. Проскользнул металлическим корпусом по паркету.
– Валерия, вы еще здесь? – спрашивал мужчина из телефонного динамика. – Валерия? Вы знаете, где ваш брат? Мы не можем ему дозвониться.
Горло перехватил спазм так стремительно, что я повалилась вперед, упершись ладонями в пол.
– Лера, вы меня слышите?
Я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Вместо воздуха из горла вылетали хрипы. Боль в мышцах горла была такой сильной, будто кто-то невидимый душит меня мощными руками. Этим невидимым убийцей была сама я. Мой собственный организм пытался меня задушить, чтобы я не слышала этого, не знала, не думала. В голове билась всего одна мысль:
– Валерия, к вам сейчас приедут, не кладите трубку, – будто сквозь толщу воды услышала я. – Лера, ваш брат рядом?
Воздух влетел в мои легкие со свистом. Спазм отпустил неожиданно, заставляя меня закашляться. Ни один организм не сможет себя убить вот так. Хотя это все решило бы. Я никогда не подниму на себя руку, и пусть бы лучше так.
– Куда приехать? – прокашлявшись, спросила я.
Адрес совершенно не запомнился в голове, и я попросила прислать мне его сообщением.
Потом кто-то приехал. Я открыла дверь. Какие-то мужчины что-то мне говорили о том, что я должна проехать с ними. Я что-то кричала и вырывалась. Потом подъехала скорая и мне сделали какой-то укол. После него ничего не хотелось, только спать или хотя бы лежать и смотреть в одну точку.
Папу опознал кто-то из его коллег, но мне сказали, что мое присутствие все равно потребуется, пусть и позже. Все слилось для меня в какую-то несуразную, вялую линию, на которой я ничего не значащая, немощная точка. И в этой точке мне нужно было одно. Точнее, один. Мне нужен был Макс.
Он приехал ближе к вечеру. Вошел в квартиру и замер на пороге. Я знала, что это он, но не могла заставить себя подняться с кровати, чтобы выйти навстречу. Я так хотела его видеть, а теперь боялась увидеть в нем что-то. Даже в мыслях я не формулировала это. Даже в мыслях не хотела допускать этих слов, но…
– Лера? – позвал он.
Я зажмурилась, стараясь справиться с очередным спазмом.
– Детка, ты как?
Легкие шаги приблизились ко мне, а рука скользнула на плечо.
– Папа умер, – онемевшими губами сказала я. – И тетя Марина.
– Я знаю.
Я распахнула глаза, вгляделась в его лицо.
– Ты так спокоен… Она же была твоей матерью, – я не хотела обвинять, но ничего не могла с собой поделать.
– Приемной, – напомнил Макс, и моя боль вырвалась наружу.
