Он еще пару секунд смотрит на меня, тяжело вздыхает и все же разворачивается.
– Иди спать, Лера, – бросает он через плечо. – Поговорим, когда ты не будешь истерить.
Меня задевают его слова об истерике. Опускаюсь на нижнюю ступеньку лестницы, ведущей на верхний этаж, и размышляю. Я чувствую себя сумасшедшей. Я в доме, в который обещала никогда не возвращаться, с человеком, которого считаю маньяком и убийцей своего отца. Я переспала с мужчиной, который оказался моим преследователем. Никто не заставлял меня делать все эти вещи. Похоже, именно я и только я рушу свою жизнь. Первое правило психотерапии – принятие ответственности за то, что с тобой происходит. Забавно то, что я всегда виню кого-то в своем кошмаре. Никогда не думала об этом под таким углом, но разве не могла я поступать по-другому? Разве у меня не было выбора? Нет, он был, как и всегда бывает у людей, которые кричат себе и на каждом углу, что выбора у них нет. Я могла пойти в полицию сразу, когда почувствовала неладное десять лет назад. Я могла рассказать все отцу, и, возможно, тогда он был бы жив. Я могла не поддаваться эмоциям и не нажимать ту чертову кнопку. Я могла обратиться куда-нибудь еще после первого звонка сталкера. Но я каждый раз выбирала что-то другое. Не то, что было логичным или правильным. И каждый из моих выборов привел меня сюда. Так что, даже если Макс вернется, чтобы воткнуть в меня нож… Что же. Это тоже будет результат только моих выборов.
Я поднимаюсь и иду на кухню. Вряд ли мне удастся сейчас уснуть, мыслей в голове слишком много. Открываю аптечку, чтобы найти снотворное, но она пуста. Конечно, как и весь этот дом. Зато полон бар. Еще одно очень логичное решение с моей стороны. Напиться и забыться. Почему бы и нет? Хуже уже точно не будет, а так, возможно, у меня появится возможность поспать.
Алкоголь не обжигает, водой льется в горло. А я бы хотела, чтобы он жег. Хотела бы, чтобы было больно. Я сижу ровно в том месте, где когда-то любил сидеть отец. В моей руке такой же пузатый бокал. Единственное отличие: на моей памяти отец ни разу не позволял себе опустошить больше, чем половину бутылки, моя же уже подходит к концу. Сон все не идет, хотя я рассчитывала уснуть прямо на этом диване. Мысли становятся все более вязкими, нерасторопными, но они все равно есть. И это заставляет меня подняться за второй бутылкой. Обманчивая трезвость отступает, как только я встаю на ноги. Меня качает из стороны в сторону, и я не понимаю, как мой мозг может так бессовестно отставать от тела в опьянении.
Я глупо хихикаю. Сейчас бы потанцевать в клубе, а не думать о том, где я свернула не туда и как это исправить. Где же мой хваленый контроль? Я только на нем и выезжала все эти годы, а в последнее несколько дней так легко скатилась до… До чего? До своего внутреннего я? Снова смеюсь. Мне кажется до ужаса веселой мысль о моем падении. Ведь это падение, так? Конечно, так.
С трудом вспоминаю, как включается музыкальная система. Это не так-то просто, гораздо сложнее, чем принятие глупых решений. Меня смешат все мои острые шутки над самой собой. Включаю сохраненный плей-лист. Надо же, все осталось, как прежде. Валерий действительно заботился о доме прекрасно. Интересно, Макс приезжал сюда и предавался воспоминаниям? Или надеялся привезти и утопить в воспоминаниях меня?
Знакомая песня заставляет меня двигать бедрами в такт. Мне когда-то нравилась эта композиция. И эти слова. Снова смешно. Я танцую и подпеваю словам, которые прочно засели в моей голове после сотни прослушиваний:
– Я сочиняю роман, – поднимаю руки вверх, закрываю глаза и отдаюсь ощущениям. – Мужчина всей моей жизни, иду по вечному кругу. Я так решила сама…
– Разве я не сказал тебе ложиться спать? – горячие руки ложатся на мою талию, не стесняя движений.
– Можешь убить меня за то, что я такая непослушная девочка, – не хочу ничего видеть, не открываю глаз, просто закидываю голову ему на плечо и продолжаю танцевать. – Или за то, что я убила тебя. Вполне себе повод.
– О, да ты в хлам, – иронизирует Макс мне на ухо. – И часто ты так напиваешься?
– Ни-ког-да, – честно отвечаю я.
– Сегодня особый случай?
– В точку, – киваю я и пытаюсь отойти от него, чтобы покружиться, момент в музыке для этого самый подходящий.
– Чем же тебя так задел твой сумасшедший? – Макс берет меня за руку, разворачивает и притягивает к себе.
– Он не больше сумасшедший, чем мы с тобой, – я улыбаюсь чему-то.
– Защищаешь…
– Просто не тебе его судить, – замираю, настроение стремительно портится. – И не мне.
– Так что, расскажешь мне о великом сыщике Гордееве? – Макс еще раз крутит меня на месте, от чего я на мгновение теряю равновесие, и он тут же подхватывает меня. – Ты влюблена в него, верно?
Меня забавляет, что он спрашивает об этом. И я не хочу с ним ничего обсуждать, но слова сами льются из моего рта.
