И… Все. Даже лучше, чем я предполагал. Последний штрих — вселить Фьюри уверенность в правильности своих благих намерений. Никто не узнает о моем с Хель маленьком секрете.
Никто, кроме Тули. Если она пожелает знать, конечно. А она пожелает…
***
Я лично проследил, чтобы каждый из четырехсот двенадцати человек были убиты, как грязные предатели. Расстреляны на месте. В своих рабочих креслах, в лабораториях, на тренировочной площадке, в душевой, на задании, упав, от решительной пули напарника. Преимущественно мужчины, я не чудовище, ведь женщины способны дарить жизнь… Но и их пришлось включить в список, чтобы не было подозрений. Даже не знаю, что было более жестоким с моей стороны: нашествие Читаури или эта тихая резня? Все относительно. В любом случае, смерть всех этих людей — дело моих рук. Я не глупец, чтобы это отрицать.
Осечки не будет. Тули должна вернуться. Я обещал забрать ее.
Все же, этот план гораздо безопаснее, чем теракт или распространение какой-либо эпидемии. Даже Хеймдалль не сможет меня уличить. Ведь Коулсон собственноручно приказал убить этих людей. А манипуляцию разумом Фьюри не подвластно разглядеть никому. Даже моему всесильному псевдо-отцу.
Идеальная ложь. Во спасение. Как иронично, такой грандиозный обман вершится ради женщины. Впрочем, как и многое в этих мирах…
POV Тули
Фигуры из моих воспоминаний замерли именно на том моменте, который потребовала воспроизвести в памяти Нурава. Лица некоторых застыли в немом укоре, опустив глаза на землю, где должна была лежать я. Но на этот раз мне представилась возможность лично разглядеть каждого. Меня настолько трясло от ненависти, что сосредоточиться было практически невозможно. А ведь мне сразу не понравилась эта идея! И как в таком состоянии прикажете различить подчинение Камня Души?! Бред собачий! Горите синим пламенем, предатели…
Вот лицо пристава, который улыбается своей сладострастной улыбкой… Здесь все ясно и понятно. Никакой магии. Исключительно личная неприязнь и страстное желание причинить мне боль, а затем жестоко убить, причем, строго в показательных целях. Чтобы легче было управлять этими слепцами.
Лицо сенатора. Его острый профиль, который врезался в мою память навсегда. Но, что-то с ним не так… В глазах чувствовалась какая-то отрешенность. Постаравшись загнать ненависть ко всем этим людям на задний план, я присмотрелась к глазам сенатора повнимательнее: между водянисто-рыжей радужкой и черным зрачком пролегло практически незаметное алое свечение. Как будто черные зрачки окружил дополнительный цветной ободок. Не может быть!
Подавись своей властью, проклятый парламент! Наверняка теперь все вы — бездушные куклы в могущественных руках Таноса! Удивительно, я даже была рада, что он их поработил. Но если сенатор под контролем, то может и… Я подошла вплотную к ближайшему брату. Нахда с сожалением смотрел вниз, и в его серых глазах так же алела крошечная искорка, обернувшая вокруг зрачка. Несчастные братья и сестры! Он подчинил и ваше сознание!
Я посмотрела через толпу, туда, где со злостью смотрел перед собой мой самый дорогой брат. Хиланен. Мне было страшно вглядываться в его глаза. Я боялась не увидеть там ничего, кроме подлинной ненависти. Могли его натравить против меня? Он ведь добрая душа…
Что-то внутри меня отчаянно просило остановиться и не проталкиваться через застывшие фигуры воспоминаний, но… Другая часть меня так жаждала правды! Если я покину воспоминание, не убедившись, что всех до единого монахов поработил Танос своим Камнем Души, то буду мучиться до конца своих дней!
На ватных ногах я подошла к своему дорогому другу и, привстав на носочки, всмотрелась в его голубые глаза. И не увидела там ничего.
Никаких следов вмешательства Камня Бесконечности.
Дрожащими пальцами я приподняла светлую вьющуюся челку, которая небрежно спадала на глаза. Нет. Я не ошиблась. Он предал меня по собственной воле.
Я с шумом выдохнула и заставила воспоминания растаять в воздухе. Разочарование на разочаровании.
— Ты видела? — на этот раз лицо Нуравы светилось от нетерпения.
— Да, — только ответила я, стараясь не заплакать. Этот грязный тип не достоин моих слез…
— Тули, половина тех людей, что хотели твоей смерти — просто под влиянием Таноса! — с волнением произнесла она. Я никак не могла понять, что именно так радовало мою сестру.
— Если ты видела это с самого начала, то ты знала, кого он не поработил! — я позволила себе немного повысить голос. Вообще, все те часовые медитации, познание глубин своего сознания, с целью научиться управлять эмоциями, сдерживать свой гнев — давно пошли насмарку. Все мое самообладание превратилось в дымящиеся угольки нервов, которые начинали искрить при каждом новом повороте судьбы…
— Да, я видела, — Нурава улыбалась. Честно говоря, меня это уже стало порядком раздражать.
