— Откуда ты узнала об этом месте? — хрипло спросил Локи, после долгой паузы.
— Я и не знала, я просто хотела поскорей убраться из Хельхейма, — честно ответила я. — А где мы?
Локи молча потянул меня за руку, заставляя идти за собой и, дойдя до высоких, уносящихся к самому потолку, испещренных немыслимой красоты узорами дверей, толкнул их, открыв передо мной самую удивительную картину, которую мне доводилось увидеть за последнее время. А мне, в общем-то, было с чем сравнивать.
Иггдрасиль…
Я слышала о его величии, и потому, увидев могучее, размашистое дерево, сразу догадалась, какая честь мне выпала. Переплетения корней, уходящих глубоко под землю, на которой стоял дворец Асгарда, срастались в толстый, необъятный ствол, который расходился длинными пушистыми ветвями прямо в бескрайние небеса Асгарда, ведь в помещении не было потолка…
Практически во всех религиях, которые мне были известны, фигурировало подобное древо. Как правило, оно носило самые разные названия, а в некоторых, было даже наделено человеческими качествами и могло передвигаться по суше и разговаривать! В моем мире оно было известно под тем же именем. А мое воображение и близко не было в правде, когда рисовало его для меня! Такое величественное и живое! На краях широких ветвей были видны отверстия в другие миры. Это древо соединяло в себе все начала. Все девять миров покоились в его плоти. Если прислушаться, то казалось, что можно услышать тяжелое дыхание Иггдрасилля…
— Помощники Идунн придут не скоро, — тихо проговорил Локи, подводя меня ближе к толстому стволу. Он взял мою руку и приложил ладонь на кору дерева. Теплая на ощупь, мне показалось, что я чувствовала сквозь нее биение миллионов сердец, которые бережно хранило в себе Мировое Древо. От избытка чувств, я стала задерживать дыхание на вздохе. Оно мне казалось не уместным в присутствии этой святыни…
— Оно удивительное, — я провела пальцами по толстой коре и развернулась лицом к Локи. — Оно всегда было здесь? В моем мире его считали пропавшим!
— В твоем мире слишком много ошибочных гипотез, — трикстер подошел ко мне ближе. — Это древо играет одну из самых важных ролей в монарших семьях. Под его ветвями благословлялись самые крепкие брачные союзы правителей Асгарда. Здесь стояла моя мать с Одином, — после этих слов, он вжал меня в кору и приник к моим губам в страстном поцелуе.
Как же мне не хватало его прикосновений… Он целовал жадно, и даже грубо, но сознание куда-то испарилось, предоставляя мне наслаждаться своими чувствами к этому Божеству. Мои пальцы путались в его волосах, а рваное дыхание даже не успевало восстановиться в коротких перерывах между горячими поцелуями. Он приподнял меня за бедра, впечатав спиной к Древу, и наши лица теперь оказались на одном уровне. Отстранившись, он долго смотрел в мои глаза, будто заглядывая в самую душу.
Одной рукой Локи поддерживал меня, а другой поднимал тяжелую ткань юбки, продвигаясь рукой по гладкой коже бедра. Еще чуть-чуть и я окончательно перестану трезво мыслить. Голова и так отказывалась соображать…
— Нельзя, не в этом месте, — задыхаясь от эмоций, прошептала я, попытавшись убрать руку трикстера, которая зашла уже слишком далеко, но Локи лишь лукаво усмехнулся.
— Здесь и вершатся все священные таинства, — тихо ответил он мне, выдохнув слова, а затем зарылся в моей шее поцелуями…
Он был и нежным, и грубым, и ласковым, и резким… Стараясь быть мягче со мной, он едва сдерживал ту силу, которая рвалась наружу внутри него, сдерживаемая в результате нашей долгой разлуки, боясь элементарно причинить мне боль…
Мне казалось, что я заживо сгораю и дрожу в его холодных руках, но не от их холода, а от переполнявшей меня любви к нему, которую я, наконец, позволила себе признать. Мое вновь обретенное сердцебиение будто сошло с ума, выстукивая нечто громкое и аритмичное.
Локи надрывал мою одежду, там, где она мешала на пути его рукам, но не избавлялся от нее. С удивлением, я почувствовала, что его руки тоже дрожат, повторяя изгибы моего тела. Я помню те чувства, которые он позволил мне пропустить через себя раньше, разрешая бродить по уголкам его разума, но никак не могла подпустить свое счастье близко к себе, попросту боясь обжечься…
— Ты до сих пор сомневаешься в моей любви? — чуть отстранившись прошептал трикстер.
— Я же никому не доверяю, — улыбнулась я. Но в том, что он любит меня, я была уверена. Это не было правдой, это было истиной. Абсолютной истиной. Аксиомой. Он любит меня, и иначе быть не может.
Локи ухмыльнулся в ответ на мои мысли, которые снова так нагло читает и запечатлел на моих губах сначала нежный, практически невесомы поцелуй, который вскоре становился все жарче и жарче, пока в конце не превратился в мой, едва слышный стон. Наши тела слились воедино, предаваясь великому таинству любви. Вновь и вновь размывая все границы реальности. Позволяя нам растаять друг в друге. Здесь вершились все великие обряды. И все девять миров стали свидетелями нашей любви.
