— Всеотец! Двое обнаружены на Бивресте! — отчитался он. — Хеймдалль заметил их прибытие.
— Они вооружены? — спросил я.
— У меня нет такой информации, — тут же ответил стражник. — Они не похожи на нападающих. Известно только, что оба без сознания и возможно сильно пострадали.
Я быстрым шагом покинул зал Иггдрасиля, опережая идущих следом Одина и Тора. Еще никогда я не испытывал столько надежды, как сейчас…
POV Тули
Решение отправиться в свой мир пришло в голову спонтанно, но, как я успела уже убедиться на собственном опыте, именно такие решения, как правило, оказываются единственно верными. Я безошибочно перенеслась в ту келью, которая мне была нужна. Сейчас, после стольких событий, я больше не испытывала ноющего чувства на душе, при виде родных стен монастыря. Вообще, сложно описать те чувства, что копошились во мне, подобно рою змей. Абсолютная уверенность в своих действиях, переплетенная с откровенным страхом. На Земле в таких случаях говорят «глаза боятся, а руки делают».
Я сделала тихий неуверенный шаг. Голая нога тут же почувствовала теплый глиняный пол. И что за дурная привычка у меня появилась — ходить босиком?
— Кто здесь? — раздался до боли знакомый голос. Сейчас он, помимо теплых дружеских чувств вызывал еще больший страх, чем тот, с которым я явилась сюда. А что, если я все-таки была права?
— Хиланен, — тихо позвала я.
Человек, сидящий во мраке свечи, обернулся ко мне. Он сильно осунулся. Глаза выглядели уставшими, а русые волосы стали намного короче, чем при последней нашей встрече. Монах выглядел настороженным, не понятно, хорошо ли это для меня или плохо, но то, что он до сих пор никого не позвал и не попытался меня убить — уже хорошо… На всякий случай, я была готова в любой момент молниеносно убраться отсюда.
— Тише! — Хиланен встал с кушетки и медленно подошел ко мне. Он встал напротив, глядя на меня сверху вниз, словно не веря, что это я стою перед ним. — Почему ты тогда не пришла ко мне, в мою келью?! Мне не пришлось бы сдавать тебя! — с упреком прошептал он и, неожиданно, обнял меня. Все-таки Нурава была права…
— К сожалению, в твою келью не ведут тоннели из подземелья! — раздосадовалась я.
— Прости меня, прости! Я не мог поступить по-другому! Тогда бы другие выдали себя! А они захватили души уже слишком многих! Прости, прошу! — он горячо шептал слова, обдавая шею сбитым дыханием.
— Я не держу на тебя зла, — ответила я, чуть отстранившись от его крепких объятий. — Вообще, если честно, то после того, что произошло, мне больше всего на свете хотелось забыть вас всех, а конкретно тебя вообще отправить к Проклятым… — я нервно хихикнула. — Но сейчас я не держу на тебя зла.
— Если бы они тебя пытали, то…
— Я не хочу знать, что бы вы сделали, — сама не знаю, почему я не дала ему рассказать. — Мне нужна твоя помощь.
— Я помогу! — Хиланен крепко сжимал в руках мои локти. Он был так взвинчен, так взволновал, что совсем не похоже на того спокойного и умиротворенного монаха, которым я его знала. — Тебе многие помогут! Просто слушай меня и не высовывайся отсюда. Я теперь в почете у парламента после того, как отдал тебя им!
— Рада, что это пошло на пользу, — я кисло усмехнулась.
— Тули, — прошептал Хиланен, словно пробуя мое имя на вкус, а затем снова заключил меня в объятия. Мне вдруг вспомнился тот ужасный реалистичный сон, когда монах вдруг превратился в судебного пристава…
— Это что, похлебка? — от мрачных мыслей, меня отвлекли стоящая на маленьком столике миска, от которой аппетитно поднимался пар, и лежащий рядом краешек хлеба. Я вырвалась из объятий брата.
— Да, кормят нас теперь не так, как раньше, но… — он с удивлением смотрел, как я нагло схватила его миску и начала жадно поедать содержимое. — Конечно, угощайся…
— Прости, брат, я так хочу есть, — мне стало стыдно перед ним. Хиланен присел рядом со мной и взял меня за свободную руку. Вторая бодро орудовала ложкой.
— Все в порядке, Тули, ешь, я не голоден, — он улыбнулся, показав ямочки на щеках. Я с благодарностью посмотрела на него и улыбнулась в ответ. Но Хиланен вдруг положил свою ладонь мне на затылок и, приблизившись, потянулся, чтобы поцеловать меня… Мне пришлось отстраниться.
— Хиланен, нет. Я… — я опустила голову, не в силах видеть его расстроенные глаза из-за моего отказа. Какие у него горячие руки…
— Ты моя невеста, ты помнишь? — с упреком сказал он.
— Не думаю, что обязательства имеют силу, я не могу больше зваться монахом…
— Это верно, — вздохнул он и отпустил мою руку. Он не может знать о нас с Локи. Или может? Я уже ни в чем не могу быть уверена.
— Мне, наверно, все-таки лучше уйти, — я привстала, но брат потянул меня за руку, и я снова опустилась на кушетку. Он долго смотрел на меня. Его голубые глаза были темны от противоречивости тех чувств, которые бушевали внутри него.
— Я не хочу делать тебе больно, — прошептала я, глядя в его глаза.
— И не делай, — ответил он шепотом. — Ты не будешь мне говорить, кто он, а я буду вести себя сдержанно.
