Он следил за толпой спускавшихся на пирс пассажиров. Никто не выглядел особенно примечательным. Впрочем, одна из женщин выделялась из людей, или, скорее, люди начинали меркнуть перед властью и силой ее присутствия, казались трудноразличимыми, скорее напоминая призраки.
Однако он вряд ли уделил бы ей более чем мгновенный взгляд, не будь предупреждения Агайлы. Она оказалась женщиной среднего возраста, в простой потертой одежде, черты лица непривлекательны, волосы коротко обрезаны. Жена фермера или мелкого торговца, вот за кого он принял бы ее. Но теперь, хотя пассажиры почти отталкивали ее в проходе, она предстала магнитным камнем в потоке силы.
Женщина подошла к ним и встала. На плече висела небольшая сумка. Темные глаза впились лишь в Агайлу; впрочем, сейчас Недуриан вовсе не хотел оказаться выделенным из толпы. - Кто вы? - спросила гостья.
- Агайла.
Взор женщины скользнул им за спины. Она кивнула. - И Обо.
Недуриан удивлено оглянулся. Там стоял невысокий, жилистый, бледный старичок, пятнистая лысина и дикие завитки волос над ушами. ЭТО и есть великий и ужасный Обо? Не мимо него ли, сидевшего на скамейке, он прошел час назад?
Обо метнул ему неприязненный взгляд, будто говоря: "Чего уставился?" Недуриан торопливо отвернулся.
- И под каким именем вы сейчас странствуете? - говорила Агайла.
- Ночная Стужа.
- А ваши намерения? Нам не нужны провокации. Бурегоны в последнее время притихли.
Тонкие губы скривились, будто она услышала шутку. - Просто исследования.
Аайла, похоже, успела вернуть самообладание и вновь усмехалась. - Надеюсь. Вы понимаете, что мы будем следить за вами все время?
- Разумеется. - Женщина склонила голову, прощаясь, и пошла к улице.
Агайла обернулась к Обо. - Что ее принесло сюда? - прошипела она театральным шепотом.
Великий и ужасный Обо пожал костлявыми, как у пугала, плечами. - Не знаю.
- Один тип играется здесь с Меанасом, - вставил Недуриан.
Обо презрительно оглядел его с ног до головы. - Из какой Бездны ты вылез?
***
Дассем решился сразу, но три дня и ночи безмолвных бдений у алтаря понадобились, чтобы он нашел в себе достаточно воли и твердости открыть рот и заговорить. Это стало одним из труднейших решений жизни; делая его, он ощущал себя предателем всей веры и всего мира. Однако девочка слабела день ото дня и колебания ничего не могил изменить.
- Мой господин, - начал он, сидя, склонив голову, голосом тихим и хриплым, - мне предельно тяжко говорить ... но я прошу милости.
Долгая тишина во тьме ответила его словам. Ночь словно поглотила мавзолей. Сам воздух стал очень холодным. Затем что-то пошевелилось, являясь, излучая кислое недовольство и даже разочарование.
- Дассем Альтор, - донесся слабый вздох. - И ты. А я возлагал на тебя столь великие надежды.
- Прошу, владыка. Она невинна.
Разочарование нарастало. - Ты знаешь, что это не важно.
Дассем склонился сильнее. - Да. Мне жаль. Просто с языка сорвалось.
- Тогда нам нечего обсуждать.
Он чуть разогнулся. - К сожалению, есть.
Череп древнего трупа на крышке саркофага пошевелился, обращаясь в его сторону. - О?
Дассем выпрямил спину. - Возьми меня.
- Прости, что?
- Вместо нее. Возьми меня. Жизнь за жизнь.
Череп отвернулся. - Я не торгуюсь.
- Тогда у тебя нет Меча. Я отбрасываю его здесь и сейчас.
Ответом стал мрачный смех. - Не решишься.
Дассем мгновенно вскочил на ноги. - Довольно. За все годы я ничего не требовал, ни о чем не просил. Теперь прошу об одном подарке, а меня гонят, словно нищего от дверей.
Высохший труп на саркофаге сел сам собой. - Все вы смертны, все вы нищие у моих дверей.
Дассем кивнул, соглашаясь. - Знаю. Итак, я обычный нищий.
Костяк разразился сухим смехом. - Слишком дерзкий нищий. Ты никто без звонкого титула.
Дассем отвернулся. - Между нами больше ничего нет. - Побросав в заплечный мешок немногочисленные вещи, не забыв два кошеля приношений Худу, он встал на колени и поднял девочку вместе с одеялами. Она прижалась к груди, будто горячий уголек.
- И куда ты пойдешь? - донесся тонкий голос.
- В храм Чаровницы. Возможно, она почтит меня и примет на службу.
Сухожилия заскрипели, костяная рука схватилась за край саркофага. - Хорошо. Может быть, есть нечто...
Он обернулся на пороге. - Да?
- Она умирает и, как даже тебе очевидно, я ничего не могу сделать. Но есть одна возможность.
- Да?
- Есть места, в которые можно ее унести. Где можно положить ее в ожидании исцеления. В таких местах время течет... иначе.
- Где ближайшее?
- Ближайшее? Ну, самое доступное - на южном острове. Острове Малазе. Его называют - и это не шутка - Мертвым Домом.
- Знаю, что ты не шутишь, - буркнул Дассем. - Отлично. Клянешься отводить свою руку, пока я не доберусь туда?
- Я буду... сдерживаться.
Юноша вежливо кивнул: - Хорошо. Я уезжаю немедля. - Он вышел сквозь отверстый дверной проем.
В опустевшем мавзолее воцарилась тишина. Сюда доносились лишь слабые звуки шагов и скрип тележных колес на соседних улицах.
Потом долгое тихое хихиканье отразилось от камней. Сухая рука - жилы на белой кости - метнулась, будто бросая вдаль дротик, и труп распался, превращаясь в облако праха под гнилой одеждой.
***
