Охранник в пышной пурпурной форме - из тех, кого Мок Обманщик любил именовать Дворцовой Стражей - подошел с поклоном. Порван-Парус не узнала этого человека. - Замок чист, адмирал.
Мок признательно кивнул ему и задумчиво склонил лоб. - А где командор Дюрел?
- Смею думать, в середине Виканских равнин.
Мок кивнул. - А ты...
- Эджил, сэр.
- Вытащил короткую соломинку?
Мужчина шевельнул плечами под кожаным доспехом. - Второй по чину.
- Не следует ли бросить тебя в подземную камеру, Эджил?
Губы стражника шевельнулись в неслышном, но явно ироническом комментарии. - Для этого у вас слишком мало людей.
Мок кисло кивнул, невольно повторяя выражение лица подчиненного. - До боли верно... командор.
Когда Эджил ушел - пиная на ходу мусор - Порван-Парус шепнула: - Не верь этому типу.
- Я никому не верю, - ответствовал Мок и торопливо добавил: - Кроме тебя, конечно же.
- И что будем делать?
Он увлеченно исследовал все графины и кувшины вокруг. - Ждать, милая. Ждать и следить.
- За чем?
- Решатся ли капитаны бросить мне вызов... после всего. Спорю, не решатся.
Порван-Парус до боли крепко охватила себя руками.
Ей ответил громовый хохот. Парус повернулась. Мок качал головой, держа в руке кувшин. - Ты так очаровательна, любимая. - Он налил стеклянный бокал, пригубил для пробы и сморщился, тем не менее продолжая пить. - Каждый из них думает, что правил бы лучше меня... Но они не могут согласовать, кто именно должен править. И знают, что у меня есть одно преимущество.
- То есть?
Высокий каблук затрещал, давя мусор. Он подошел и погладил ладонью ее щеку. - Ты, милая. Все видели, кто сломил строй напанов и позволил нам уйти. Ты, милая. - Руки разошлись, в одной был кувшин, в другой бокал. - Пойду наверх, любимая, - скривился он. - Надеюсь, там никто не наблевал.
Порван-Парус лишь смотрела ему вслед.
Шаги на пороге заставили ее обернуться. Женщина стояла и осматривала пиршественный зал. Порван-Парус никогда ее не встречала. Судя по домотканой куртке, потрепанным штанам, босым ногам, это какая-то служанка пришла искать места. Она вдохнула, чтобы указать дорогу на кухню, но тут ощутила ее полное присутствие - тяжесть и сила ауры чуть не заставили ее упасть.
Руки Порван-Парус дернулись, чтобы поднять Садок. Женщина пошла к ней, беспечно ступая по битому стеклу. Рука Парус лишь бессильно схватилась за горло. - Кто вы? - произнесла она едва слышно.
Женщина была невысокой но, в отличие от нее, тощей. Черты лица необычные - из какого-то неведомого Парус народа, большие глаза, длинный подбородок. Почти незаметные губы.
- Зови меня Ночной Стужей.
- Кто вам нужен?
- Ты.
Порван-Парус крепче схватилась за горло. Прохрипела: - Зачем?
- Просто встретиться. Я ощутила твою работу. И была впечатлена.
Ужасающая мощь ауры - самой сильной, что ей доводилось встречать, куда там Агайле - чуть не заставила Парус упасть в обморок; однако она отвела руку от шеи и кивнула, признавая, как польщена. - Э... спасибо вам...
- И сказать, что ты зря тратишь тут время.
Тут Порван-Парус нахмурилась. - Вас подослала Агайла?
Совершенно безрадостная улыбка искривила край рта. - Нет. Агайла не посылала меня. Я пришла сделать тебе подарок и дать совет. Остров окружили силы, к которым ты не готова. Они уничтожат тебя. Уезжай как можно скорее.
Порван-Парус ощутила, как сжимаются зубы. Ноги вдруг окрепли. - Снова и опять! Я могу позаботиться о себе и уеду, когда сама решу, и будь всё проклято!
Женщина невозмутимо пожала плечами: - Хорошо. Твой выбор. Не говори, что я не предупреждала. - Она чуть склонила голову, прощаясь, и вышла.
Глаза Парус вновь приковал полночный гобелен. Будь она проклята! Всюду лезет! И тут брови ее взлетели в новом интересе. Неужели Замок стал еще темнее от клубящихся теней?
***
Недуриан стоял в гавани. На его глазах потрепанный, разбитый флот втягивался в бухту, все эти рейдеры и наспех приспособленные купцы. "Невыносимый" шел среди первых, пострадавший в бою, но еще годный. "Неудержимого" и "Нетерпеливого" видно не было. Пропали и многие корабли капитанов-пиратов. Похоже, половина флотилии не ушла из ловушки.
Король Тарел нанес соперникам жестокий удар. Так все и говорят на берегу: измена напанов. Вспомнив о нанимателях, Недуриан забеспокоился. Горожане могут возжаждать крови.
Встав с деревянного ящика, он направился к рядам прибрежных притонов, среди которых числились "Смешок" и "У Повешенного".
Напаны закрывали витрины, хотя был вечер, лучшее время для дел. У входа стояла двухколесная тележка. В ней лежало тело Неумехи, крепко обернутое брезентовым саваном.
