– После первого семестра, в город приехал отец. Они разбежались с матерью, у которой несколько лет был любовник, а мы даже не догадывались. Он снял квартиру и мы стали жить вместе. Он работал, я учился. Все это продолжалось чуть больше года. Потом отец нашел себе женщину, и я вынужден был уйти из однокомнатной квартиры. Жилья нет, работы нет, пришлось выкручиваться. Устроился санитаром, снял комнату и окончил третий курс. Отец помогал, но не регулярно. Потом добился места в общежитии, но работу не бросил. В Солнечный ездил всего один раз, после третьего курса. Заходил к вам домой, но там уже жили другие люди. Кто говорил, что ты в городе, кто, что уехала с братом, продав квартиру. Посидел на пристани на нашем месте и вернулся последним теплоходом назад. Всякое было. Я даже в роли альфонса успел побывать, только надолго меня не хватило. После института здесь проходил интернатуру у Галины Ивановны. Очень грамотный специалист, многому меня научила и человек замечательный. Лет шесть назад разошлась с мужем. Он ей оставил дом, который строил по своему проекту, а сам женился на молоденькой блондинке, ушел в политику. Теперь и с деньгами, и с рогами. У Галины Ивановны есть дочь, тоже врач, только детский. Я познакомился с ней случайно. Вначале дружили, потом стали жить вместе, а потом и поженились. Живем вчетвером, сыну скоро год, дом не маленький, места хватает. Это за городом, район Восточный. Отец жены подарил дочери машину после рождения внука. Вот мы с тещей и ездим на ней на работу. В доме из чужих людей, только приходящая кухарка. За няню Танюша, за горничную – Галина Ивановна, за уборщика и дворника – я. Твой доктор – это моя теща. Одним словом династия. Ты не устала?
– Я очень рада, что мы встретились. Спасибо, что выслушал, мне действительно стало легче.
– Постарайся забыть все, что произошло. Это трудно, но это лучше чем сойти с ума. Ничего хорошего, кроме психиатрической больницы это не принесет. Тебе оно надо?
– Сколько меня здесь продержат? Я хочу домой,
– Завтра посмотрят и скажут. Важно было остановить кровотечение. А куда домой? – поинтересовался Роман.
– Как куда? В Солнечный. У меня там квартира однокомнатная, останется найти работу. В нашей школе буду преподавать английский язык.
– Давай дождемся завтрашнего утра, а потом решим, как тебя доставить. Спокойной ночи, отдыхай, я утром зайду. Может, что нужно? Ты не стесняйся, говори.
– Спасибо, передавай и теще огромное спасибо. До завтра.
Надя спала очень беспокойно. Ее преследовал какой– то кошмар. Просыпаясь, она пыталась вспомнить, что ее так напугало, и не могла. Вновь засыпала, и снился новый кошмар. Проснувшись в очередной раз в холодном поту, она просто лежала, на часах было 5:30. В шесть, дверь приоткрылась, и на пороге появился Роман.
– Тебе чего не спится? Я сегодня дежурил в роддоме, решил, до сдачи смены, принести тебе, перекусить, как проснешься, а ты уже поднялась. Кофе хочешь?
– Хочу, – ответила Надя. – Сейчас чашку достану, – сказала она, увидав в его руках термос, и открыла тумбочку.
– А что у тебя есть к кофе? – спросил Роман, рассматривая содержимое тумбочки. – Это не годиться. Фрукты и сок осилишь потом. Ты вчера, чем питалась до того, как попасть сюда?
– Святым Духом, как говорила моя мама. Не ела я вчера, – ответила Надя.
– Тогда ешь сегодня, – сказал Роман, доставая из кармана халата плоский пищевой контейнер. – Не переживай, бутерброды сделаны десять минут назад, а до этого колбаса и сыр лежали в холодильнике.
– Спасибо. Кофе я выпью, а есть мне совсем не хочется. Дождусь завтрака. Что у вас здесь подают? – спросила Надя.
– А домой хочется? Тогда ешь и не спорь с доктором. Я что, зря старался? До завтрака еще три часа, проголодаешься.
– Хорошо доктор, только ради Ваших стараний и беспокойства.
Только когда Роман убедился, что Надя одолела бутерброды, он забрал термос и контейнер.
– Буду завтра с утра. Увидимся. Сегодня посмотрит тебя дежурный врач, а завтра – лечащий и решит, что с тобой делать. Особо отлеживаться не дадут. Пока.
Роман ушел, а Надя поднялась с кровати и почувствовала легкое головокружение. Посидев пару минут, она прошла к шкафу и достала из сумки легкий брючный костюм, который не требовал утюжки. Повесила его на плечики, а в пустой пакет положила свои вещи, в которых ее привезли сюда, и убрала в сумку. Пройдя водные процедуры и осмотр, она расправила аккуратно постель, надела чистую пижаму и легла на кровать. Приняв допинг в виде укола, готовила руку к капельнице. Лежа с закрытыми глазами, она прислушивалась к своим ощущениям. Чувство горькой обиды сменило легкое разочарование. Только потеря ребенка отзывалась болью в груди, все остальное ушло на второй план и о нем не хотелось ни думать, ни сожалеть. Видимо, она уснула, когда медсестра, снимая капельницу, спросила:
– К вам посетитель, фамилия Ильин. Пусть войдет или пусть уйдет?
– Пусть войдет, это мой работодатель, – сказала Надя.
– Здравствуйте Надежда Николаевна. Сразу хочу предупредить вас, что я к Вам с официальным визитом и ни слова не скажу о семье Смирнова.
