– Дочка Анюта на три года младше брата. Характер был хуже не куда. Балованная, самовольная и настырная, но красивая. После восьмого класса поступила в училище на швею. К Саньке на свадьбу приезжала, а так наездами нас не баловала. Жила в общежитии, работала на фабрике. В 85 прислала письмо, мол, замуж вышла. Мы с матерью порадовались, хотя не по-людски как-то поступили. Да только неправдой все это было. Сожителя себе нашла из бандюков, вот и все замужество. Это уж потом выяснилось, через пару лет, когда его осудили, а ее схоронили. Была семья, и нет семьи. Трудно родителям хоронить своих детей, внуков терять. Ради кого живу, для чего существую, зачем небо копчу?
– Бог не дает непосильных испытаний. У Вас две женщины, Вы за них в ответе. И Митяя не хороните раньше времени. Надежда умирает последней.
Перед своим отъездом, Надя поблагодарила пожилых людей за помощь:
– Доберусь до дома, поговорю с мужем, может, решим вопрос с вашим переездом. Точно не обещаю, но постараюсь. Сколько стоит билет на автобус?
Петрович, молча, протянул ей пятьдесят рублей.
– Спасибо. А это Вам, – сказала Надя, протягивая ему, пять тысяч. – И не спорьте, они Вам нужнее. Про билет я спросила специально, чего я там буду светить деньгами. Адрес мой у вас есть, будет нужна помощь – обращайтесь.
Прощались они по-родственному. Назаровы не особо надеялись на помощь Нади, но кому не хочется помечтать. К тому же они были рады, что их одиночество было скрашено присутствием Нади 10 дней и они, как смогли, помогли девочке. Потап Петрович отвез Надю к автобусу. На ней был ее костюм и почти пустая сумка. Оплатив проезд, она заняла место в хвосте салона. Сумку она повесила через шею и плечо, помня о паспорте и деньгах. Она прикрыла глаза и мечтательно улыбнулась. « Приеду на вокзал, самое позднее, часа через полтора со всеми остановками, с вокзала на такси, ключи есть у соседки Юли. Всего час тридцать, потерпи Егорка», – думала она. Местность, по которой ехал автобус, была ей незнакома. Раньше она никогда не была на правом берегу реки, в этом просто не было необходимости. Она, то дремала, прикрыв глаза, то рассеяно смотрела в окно. Вскоре она увидела мост через реку, а за ним золотой купол местной церкви, стоящей на пригорке. Автобус проехал мост, въезжая на окраину ее города. «Сейчас проедем промзону, и через десять минут будем на автовокзале», – успела подумать она до того, как услышала скрежет металла и увидела, что автобус заваливается набок. «Нет!» – закричала она, прикрывая живот руками.
Автобус перевернулся на бок и съезжал, скользя по насыпи. Он напоминал гармошку, которая собрала в себя две третьих салона. На задних сидениях, а их осталось всего три ряда, людей не было. Пожилые люди, напоминали цветные мешки, сваленные в небольшую кучу. Надя тормошила каждого, пытаясь понять, живы ли они, и помогая подняться пришедшим в себя пассажирам.
– Родные мои, надо выбираться. Вы все взрослые люди, на уговоры и утешения нет времени, давайте по одному, без паники, по очереди в заднее окно. Выбрался первым, принимайте остальных по цепочке и бегите, ползите подальше, пахнет бензином, взорвемся. Быстрее.
Взрыв раздался, когда она уже выбралась из автобуса последней и, как казалось ей, почти бежала, когда почувствовала удар по голове и осела на землю, проваливаясь в небытие. Очнулась она быстро. Попробовала встать. Ноги держали, но слабо, а волосы были мокрыми и липкими. На коленях, а потом на четвереньках она стала подниматься по некрутой насыпи, даже не оглянувшись назад. Выбравшись на дорогу, она потеряла сознание. Автобус догорал, когда приехали пожарные и машины скорой помощи. Раненных забрали в больницу, их было восемь человек и Нади среди них не было. Никто не знал, сколько пассажиров было в автобусе на момент аварии. Кто-то выходил, кто-то заходил по маршруту, много было и транзитных пассажиров. Спросить было не у кого. Водитель погиб на месте сразу, как и пассажиры передних мест, после столкновения с груженым КамАЗом, выехавшим из-за поворота промзоны.
