Пристанище духа полностью

Следующие три недели пролетели для Мерка незаметно за постоянными хозяйственными заботами и магическими упражнениями. Блокаду сняли спустя несколько дней после того, как солдаты с магичками покинули Малиновку, а ещё через какое-то время в деревню наведалась группа людей со здоровущей клеткой на колёсах. Их возглавлял франтоватый мужчина средних лет, из-под внешнего лоска которого проглядывали повадки опытного бойца. Прежде Мерк ни разу не видел имперских юстициаров, но примерно так их себе и представлял. Надолго гости не задержались, забрали гидлиза и отбыли восвояси. За ними ушёл и отряд, стороживший тварюгу, и ученик мага, наконец, смог вздохнуть полной грудью. К слову, животина произвела на него неслабое впечатление – мускулистое серое тело, короткие, но мощные когтистые лапы, длиннющий хвост и взгляд прирождённого убийцы.

– Хорошо, что он нам на пути не попался, – прокомментировал Брандеф. – Иначе мы бы с тобой сейчас не разговаривали.

– Что, настолько опасный?

– Очень быстрый. Если не знать заранее с кем имеешь дело, наверняка пропустишь первый удар. А для тебя бы он стал последним. 

На деревенских гидлиз тоже произвёл впечатление. Детвора была просто в восторге, а Хокел потом три дня только и говорил о том, как станет юстициаром или, на худой конец, охранником заповедника.

После того, как доблестная Пятая армия прекратила прочёсывать леса, жизнь быстро вернулась в привычную колею. Для Мерка это означало возможность наконец приступить к практическим занятиям. Теперь, когда можно было покинуть деревню не опасаясь, что тебя загребёт патруль, он время от времени стал выбираться в лес под предлогом пособирать ягод или просто прогуляться. Тем не менее, сохранялся риск, что кто-нибудь увидит, как новый батрак колдует, а потому он всё чаще стал навещать Гиблый лог. В сам лес после поимки хищника крестьяне иногда ходили – за дровами там или теми же ягодами, но к жуткому оврагу не совались. Слишком много всяких баек о нём ходило. Время от времени Мерк встречался с Тиной. Девчонка справедливо рассудила, что «мужа богатого» ещё дождаться надо, а «колдун беглый» – вот он под боком. Чего ж от удовольствия отказываться? Её поведение жутко злило «зайца косого» – молодого парня по имени Фальк, который давно добивался внимания девчонки. Он и впрямь был косым, так что у Мерка возник резонный вопрос – неужто старая гадалка действительно предсказала судьбу девушке?

– Не предсказала, – наставник как всегда готов был просветить ученика. – Дар провидца у представителей разумных рас иногда встречается, но даже самый сильный предсказатель не может увидеть конкретные события будущего.

– А что же он может увидеть?

– Знаешь, бывают такие сны, от которых наутро остаются только неясные воспоминания и ощущения? Так вот, примерно так обстоит дело и с предсказателями. Они могут почувствовать отголоски наиболее ярких событий из будущего человека, предупредить об опасности или с уверенностью сказать счастлив будет клиент, или несчастен, но никакой конкретики, типа косых колдунов или беглых мужей.

– То есть эта старая Ярга и так прекрасно знала, что Фальк увивается за Тиной, и сказала об этом для пущей убедительности?

– Именно. Так и работают шарлатаны – говорят то, что клиент хочет услышать, сдабривая подробностями из его жизни.

Открывать подруге глаза парень не стал. В конце концов сложившееся положение дел его более чем устраивало. Единственное, что не давало покоя Мерку, это история гибели наставника. Реакция духа на появление дочери Говарда лен Саль была совершенно для него не характерна, и это наводило Мерка на мысль, что за всем этим кроется нечто большее, нежели желание мести за собственную смерть. Тем не менее, юноша не лез к Брандефу с расспросами. Тот прекрасно чувствовал его настроение и слышал мысли, и раз до сих пор сам не заговорил об этом, значит нет смысла и спрашивать.

Начинающий маг с каждым днём становился сильнее и опытнее. Многие чары уже давались ему легко, а более сложные, вроде той же левитации не казались уже такими недостижимыми. Темпы обучения поражали как наставника, так и ученика. Объяснить это Брандеф мог только их своеобразным симбиозом. Этим вечером, как обычно, он начал с теории: