Одна из них, нервная, субтильная, бледная, напомнила мне даму с камелиями. Несмотря на свой чахоточный вид, она выглядела довольно сексуально. Нордический образ дополняли её голубые глаза кристальной чистоты. Она фиксировала взгляд на предметах медленно и без интереса, потому что была крайне близорука. А ещё меня тронули её пухлые губки, слегка потрескавшиеся от солнца и соли, и блудливая очаровательная улыбка, никогда не покидающая это прелестное лицо.
Её подруга напоминала мифологическую птицу Симург. У неё были хищные черты лица и блестящие карие глаза. Она была настолько яркой и демонической, что могла повредить твою карму одним неосторожным взглядом. Эта бенгальская красотка буквально лоснилась от загара. У неё была тонкая талия, большие жизнеутверждающие груди и великолепное лоно, готовое принять в себя бесконечное количество мужчин и произвести на свет бесконечное количество детей.
Я познакомился с ними легко и непринуждённо. Рядом пустовал шезлонг, в который я упал без лишних вопросов и, накрыв лицо газетой «СПИД-инфо», сделал вид, что собираюсь покемарить… Вдруг я услышал низкий грудной голос, — я даже не понял его гендерную принадлежность, пока не откинул газету и не увидел, что ко мне обращается женщина, а именно — чернобровая и черноглазая Симург.
— Что? Вы это мне? — промямлил я, вытянувшись в струнку и широко зевнув.
— Молодой человек, позвольте, — сказала брюнетка и протянула ко мне руку.
— Что? Вы хотите меня потрогать? — Я сотворил удивлённую физиономию.
— Отдайте, — спокойно молвила девочка-вамп.
— Я умоляю вас, не читайте до обеда жёлтых газет! — воскликнул я и вновь натянул её на голову.
— Такой наглый, — послышался бархатный голосок блондинки.
— Молодой человек, отдайте нашу газету! — потребовали они хором.
— Девчата, не трогайте дядю… Дядя очень устал, — пробухтел я, удобнее устраиваясь в шезлонге, но брюнетка сорвала газету с моей головы.
— Ну не читайте вы эту дрянь! — взмолился я. — Вон… на первой полосе уже начинается… Анальный секс… Мифы и предрассудки… Голубушки, неужели вас интересует анальный секс? Или исповедь какого-нибудь извращенца, который насиловал свою приёмную дочь с двенадцати лет?
— Ну тогда расскажите нам что-нибудь смешное, а то мы совсем заскучали, — попросила блондинка, вытянув губки в трубочку и состроив капризное выражение лица; на ней был сиреневый купальник, состоящий из тоненьких полосок, — да что там говорить, она была практически голой.
— Смешное? — Я задумался: подобные просьбы заводят меня в тупик.
— Девчата, вы обратились не по адресу, — ответил я. — Смешить людей — это не моё амплуа.
— Вон там! — крикнул я, указывая пальцем на белую полосу прибоя. — В морской пене резвится Михаил Жванецкий!
— Где?! — воскликнули они и вытянули шеи.
— Вон тот в красных трусах, маленький, кругленький… Сегодня он дежурный по стране, а я отдыхаю, — измождённо промямлил я и откинулся на спинку с закрытыми глазами, но девушки не оставили меня в покое.
— А чем Вы занимаетесь? — томно спросила брюнетка.
— А мы уже давно Вас заприметили. Такой красивый мужчина, и постоянно один, — пропела переливчатым голоском блондинка, глядя на меня в упор своими наглыми аквамариновыми глазами.
«Смотри-ка, Эдуард, — подумал я про себя, — берут быка за яйца».
— А мы Вас где-то раньше видели. Вы, случайно, не артист?
— А Вы не снимались в сериалах?
— Нет-нет… Я-я-я… напротив… не желаю славы и стараюсь не высовываться. Очень часто приходится менять внешность, документы, место жительства и так далее, — говорил я скороговоркой, нарочито оглядываясь по сторонам.
— О-о-о, Вы нас заинтриговали, — басила брюнетка.
— А чем вы занимаетесь? — домогалась блондинка.
Я загадочно пожимал плечами, набивая себе цену.
— Разведчик? — не унималась брюнетка.
— Наёмный убийца? — прошептала блондинка, наивно распахнув свои голубые глазища.
— Ой, да ладно! — ответил я. — Никогда не догадаетесь. Я обыкновенный
— Как?!! — воскликнули они хором.
— Да, девочки, да, — подтвердил я с невозмутимым видом. — Я обдираю зажиточных бабёшек до нитки, а потом отправляюсь к морю проматывать их бабло.
— Какой кошмар! — возмутилась брюнетка, но это было показное возмущение.
— Я паталогический лентяй, — объяснил я. — Меня просто тошнит от любой работы. Мне нравится, когда копеечка капает, пока я сплю.
Они громко засмеялись, а я продолжал излагать свою концепцию бытия:
— Женщины — это моя слабость, но я не уважаю их, поэтому обдираю без всяких угрызений совести. Так сказать, совмещаю полезное с приятным. Конечно же, как любая проститутка, стараюсь не влюбляться. — Я задумался на секунду и грустно усмехнулся. — Хотя… была у меня тут одна шикарная особа, так я готов был слизывать цианистый калий с её коричневых сосков. Но опять же я не могу сказать, что это была любовь.
— А это и есть любовь, как мне кажется, — вдруг заявила брюнетка, а я с удивлением на неё посмотрел.
— Любовь без взаимного уважения и преданности гроша ломанного не стоит, — сказал я как отрезал.
