Ко мне будто вернулось далекое детство - мир вновь оглушал красками. Каждый час пролетал незаметно, заполненный до отказа впечатлениями, и любая его минута была бесценна. Яркие дни сливались воедино с жаркими ночами, путая меня в календаре, сбивая с толку само время. Получив от жизни больше, чем могла желать, я жадно хотела еще...
И я была счастлива...
Кристоф...Когда его губы отрывались от меня, их не покидала улыбка. А она окрасилась в столькие цвета - нежная, лукавая, понимающая, насмешливая, страстная, хищная...и в бесчисленные оттенки.
Мы находили друг друга в мелочах - словах, жестах, мимике - заново, будто встретились впервые. Но неразведанного все еще оставалась бесконечность...
Дженоб и Мойра лишь смотрели на нас смеющимися взглядами, подшучивали, но ничто не могло рассеять нашу эйфорию.
- Похоже, наконец, и в нашем доме поселилось счастье, - говорил Дженоб, поблескивая глазами.
- Да, только счастье, и ничего больше, - с готовностью отвечал Кристоф, прежде замкнутый и ревностно охранявший свои переживания от посторонних.
Почувствовав перемену к лучшему, даже слуги стали чуть живей в его присутствии. Иногда я почти забывала, кто он, но сам дом напоминал мне: его портреты в одеждах разного времени не висели на видных местах, но все же встречались то в одной, то в другой комнате рядом с такими же говорящими изображениями Дженоба и Мойры. Роясь в библиотеке в поисках книг, я натыкалась на старинные бумаги, подписанные разными именами, но одной рукой - его. Этих деталей было достаточно, чтобы я впервые заинтересовалась его возрастом.
К моему удивлению, Кристоф не спешил доверить мне эту, на первый взгляд, совершенно безобидную тайну.
- Скажи, Диана, если бы я сказал, что мне сто лет, это оттолкнуло бы тебя?
- Ты же знаешь, что нет...
- А если бы сказал, что триста?
- Нет, конечно...
- А если пятьсот?
- Да какая разница?
- Вот, и я говорю - какая разница? Давай лучше обсудим более важный вопрос, - и, притягивая меня к себе, он начинал шептать, какой именно, вгоняя меня в краску и уводя мое воображение в совершенно ином направлении.
Тем не менее, эти незаконченные разговоры оставили у меня четкое ощущение, что ему было гораздо больше пятисот...
Но шаг за шагом я узнавала его.
Если безграничные возможности обоняния Кристофа можно было представить по факту, что он сумел разыскать меня, то его слух, осязание, скорость, сила постоянно удивляли - превосходили мои самые смелые предположения. А он хвалился, как мальчишка. В мгновение ока поднимался со мной на крышу и застывал на самом краю конька, заставляя меня испуганно хвататься за него. Подбросив меня в ночное небо к самым звездам, и после головокружительного полета легко поймав в объятия, любил меня там же, в траве спящего сада, вырывая крик восторга. И невозможно было сказать, что у него получалось лучше...
Наконец, проснувшись однажды ночью, я увидела его спящим и долго не шевелилась, боясь спугнуть с его лица выражение тихого счастья... Позже он объяснил мне, что может несколько дней не спать, но чувствует себя лучше после пары часов неглубокого сна.
Я знакомилась с его миром. Время от времени к нему приезжали посетители. «Друзья», - говорил он, но отчетливая нота сарказма, сопровождавшая это слово, ясно давала понять его отношение к дружбе. И он торжественно представлял меня...знакомым, партнерам, соратникам...
Глубина его интеллекта восхищала, и это был не просто опыт многих поколений. Вспоминая, как решалась с ним спорить, я поражалась своей детской самоуверенности - настолько он был умен. Несмотря на свое дорогостоящее образование, рядом с ним я чувствовала себя неучем, и тайно недоумевала, чем смогла его заинтересовать. Впервые в жизни мне захотелось учиться - чтобы соответствовать ему...
Был поздний вечер, и ливень длиной в целый день шумел за окном, убаюкивая своей монотонностью. А под нашим одеялом царило тепло и удовлетворение, и я решила, что момент подходящий.
- Кристоф...
- М-м-м?
- Мне хотелось бы чем-нибудь заняться... - начала я осторожно.
- Мне тоже... - промурлыкал он с улыбкой и начал спускаться вниз от моего правого уха мелкими шажками поцелуев.
Я закатила глаза. Иногда его неутомимость...утомляла.
- Я имею в виду - кроме домашних дел, - и чтобы полностью исключить недопонимание, уточнила: - Мне хотелось бы учиться...или работать...
Забыв о моей недоцелованной шее, Кристоф поднял голову, и в его глазах было престранное выражение.
- Работать?
Мне не понравилось, как это прозвучало - напряженно, будто преодолевая ощутимое сопротивление. И, стараясь сделать свой голос легким, я изобразила смущение.
- Ну... наверное, ты прав... Где я смогу работать? У меня ведь нет высшего образования, - годы, отведенные жизнью на это, были потрачены на рабский труд и на попытку скрыться от моего жестокого хозяина, но я не хотела напоминать ему о том, что доставляло боль нам обоим, и поэтому закончила, смеясь: - Все, что я умею делать - это прятаться от тебя.
- Сложнейшее задание, поверь... - пробормотал он, задумчиво глядя на меня.
