И было невыносимо жаль, когда внезапно вспыхнувшее внутри меня солнце испарило их без следа. Теперь жар лизал мое тело, пронизывая плоть тепловыми лучами, пытаясь вырваться на свободу...
- Диана-а-а...любимая...
Я счастливо засмеялась в ответ - руки Кайла нежно скользили по мне, принося желанную прохладу. Никто не был со мной так нежен, как он...Я нашла его губы. Как же я скучала! Но теперь...
Открыв глаза, я на миг застыла в удивлении - мне улыбался Кристоф. Беспокойство кольнуло, но тут же ушло... Потому что в мире не было ничего ярче него, ничто не могло сравниться с его огнем, и я его любила... С улыбкой предвкушения я прильнула к нему, сливаясь воедино...
- Я же обещал, помнишь? - сказал вдруг Кристоф голосом Адамаса...
Смятение ударило тараном, встряхнув разум - и я нашла себя в объятиях Адамаса с улыбкой блаженства на губах... Неподвластное моей воле, будто чужое, тело замерло в ужасе, пока сознание отмечало руки, вцепившиеся в волосы Адамаса, ноги, взявшие его талию в замок... Его чужой запах скрутил все внутри узлом отвращения и...
Вдруг мой ужас отразился в его глазах, сменяя какое-то неуместное, непонятное мне выражение торжества,...и он исчез. Что-то с грохотом обрушилось, встряхивая матрас подо мной, посылая град ударов по всей комнате, затягивая ее тучами белой пыли...
Нереально высокий, призрачно-размытый в той секунде, что уловил мой человеческий глаз, надо мной стоял единственный, кто мог остановить этот кошмар.
- Кристоф... - мои руки сами по-детски потянулись к нему, но он уже исчез.
Я вздохнула с облегчением - он нашел меня. И теперь все будет хорошо.
Его имя освободило мой разум от скованности наркотического транса, и с каждым вдохом реальность становилась четче. Неожиданный мощный удар об стену окончательно привел меня в сознание. Матрас, сработав как амортизатор, определенно спас мой позвоночник от перелома, выпрыгнул из-под меня и забаррикадировал в углу. Робко выглянув из-за него, я уже больше не смогла оторвать зачарованного взгляда от того, что происходило в комнате.
Те немногие стоп-кадры, что сумел выхватить мой мозг из ураганного месива движений, делали схватку над озером невозможной - так могуч был разъяренный Кристоф и так жалок его противник. Это был не бой - избиение, и очень скоро тело Адамаса превратилось в изломанную тряпичную куклу, безропотно принимавшую зверские удары, долго летавшую стрелой по комнате от стены к стене, не в силах укрыться от своего преследователя...
А потом Кристоф повернулся ко мне.
Встретив его взгляд, я отшатнулась. Мои босые ноги заскользили по полу, руки ободрались в кровь о куски штукатурки и кирпича, почему-то устилавшие всю комнату, сердце понеслось, задыхаясь - мной овладел животный ужас... Наконец, я замерла, забившись в самый угол, просто потому, что двигаться дальше было невозможно.
- Боишься? И правильно делаешь...любимая, - последнее слово прозвучало ругательством, хлестнув мое сердце. Он вмиг очутился передо мной, заглянул в лицо и мерзко ухмыльнулся. - Что же ты молчишь, Диана? Хоть попробуй оправдаться. Давай, соври, а я послушаю!
- Меня одурманили... - безнадежно прошептала я, уже заранее понимая, что ничто не поможет.
Подтверждая мои мысли, он презрительно скривился.
- Никогда не думал, что у тебя так туго с воображением! - и тут же изуродовал прекрасную маску сдержанности, заревев: - Чутья лучше моего не существует! Я бы знал! Я бы учуял!
Ухватив мою руку и сжав так сильно, что боль от синяков, оставленных нашей последней ночью, уступила место новой муке, он приблизился, дрожа от ярости, и выплюнул:
- Чего тебе не хватало?
И я сказала правду:
- Твоего доверия.
Удар обжег мое лицо, выбив дух и свалив на пол. Что-то горячее потекло по подбородку...
Одним нечеловечески ловким прыжком он достиг выхода из комнаты, манившего меня когда-то заветной свободой, и рванул дверь настежь.
- Иди за мной! - ничего от него прежнего не осталось в этом зверином рычании, и он исчез в проеме, не посчитав нужным проследить за исполнением приказа.
Медленно, стараясь не слышать боли в пораненных ногах и руках, я поднялась, придерживаясь за стену, и стала разыскивать свою одежду под горами битого кирпича и мусора. Найдя лишь брюки и порванную блузку, я кое-как отряхнула их, оделась и похромала к двери. Возле окна по полу валялась груда тряпья - все, что осталось от Адамаса. Наверное, он получил свое заслужено. Почему же мне не было легче от этого?
Может, потому, что теперь я знала, какой была его месть?
Помещение, где держал меня Адамас в ожидании, пока Кристоф найдет нас, было на последнем этаже высотного дома. Спускаясь по бесчисленным лестничным пролетам, кружившим мою и без того измученную голову, я вспоминала о том, как закончилась жизнь Сильвии, девушки, бывшей ненужной Кристофу. Мне не хотелось даже думать о том, что он сделает со мной - нужной и, в его понимании, предавшей. Я не знала, любил ли он ее - меня любил.
Любил ли?...
