Я еще немного покрутилась с боку на бок и, так и не найдя удобного положения, поднялась. Хотелось умыться. Вчера, недалеко от нашего маленького лагеря, кто-то из саорцев нашел родник, и я намеревалась к нему сходить. Прямо сейчас.
Потянулась, разминая затекшие косточки, зевнула, окончательно отгоняя остатки сна, и, аккуратно приоткрыв дверцу, выглянула наружу.
И первым кого я увидела, ожидаемо, был Кириан.
Он сидел прямо на земле, привалившись спиной к колесу, и неспешно чистил яблоко маленьким, обманчиво безобидным походным ножом.
Услышав мое пыхтение, он поднял голову и внимательно посмотрел на меня.
Он вообще спал? Или так всю ночь и просидел, карауля меня?
– Я хочу умыться.
Кир молча поднялся и кивком приказал следовать за собой.
Упырь! Хоть бы доброго утра пожелал. Или спросил, как спалось.
Лагерь еще не проснулся. Мы прошли мимо едва тлеющих останков костра, мимо экипажей с зашторенными окошками. По пути нам встретился один из саорцев, несущих вахту на другой стороне лагеря. Где были остальные – я не знала, но что-то подсказывало, что никто из них сегодня не сомкнул глаз.
Не доходя десяток шагов от ручья, Кириан остановился и пропустил меня вперед. А сам остался поодаль. За это спасибо. Я освежилась, умылась, обтерла лицо, шею и руки, напилась холодной вкусной воды, от которой сводило зубы. Потом разулась и прошлась босиком по гладким небольшим камешкам, наслаждаясь тем, как журчащие ледяные струи игриво покалывали кожу.
Стало немного радостнее и бодрее. Где-то недалеко разливалась трелями ранняя птаха, а солнце, проникая через резные купола деревьев, ласково казалось моего лица.
– Идем! – послышалось из-за куста.
Вот же упырь! Все очарование момента сломал.
Но делать нечего. Надо идти. Я обулась, еще раз плеснула водой на лицо и, поправив одежду, вышла к мужу.
Он прошелся по мне испытующим взглядом, на миг задержался на раскрасневшихся от холода щеках, мазнул по губам и отвернулся.
К нашему возвращению лагерь уже проснулся. Тлеющий костер снова полыхал, и на нем в котелке разогревался вчерашний ужин. Девочки выползали из своих карет и вереницей тянулись к ручью, все саорцы были на месте.
– Не рассиживаемся, – сказал Кир, когда начался завтрак, – к завтрашнему полудню нам надо добраться до Саоры.
Еще один день в пути, ночь да привале, да еще немного и мы окажемся у границ Калирии.
От этой мысли стало тошно.
Не чувствуя вкуса, я дожевала подсохший хлеб и кусок крольчатины, потом запила травяным настоем. Остальные тоже заканчивали трапезу в полном молчании.
Не желая снова трястись в одиночестве, я отправилась следом за девочками, которые опять собирались на время пути в одном экипаже, но муж взял меня под руку и потянул в другую сторону.
– Ты едешь тут.
– Почему?
– Так надо.
– Но мне скучно. Я совсем одна.
– Потерпишь, – равнодушно ответило чудовище.
– Я чувствую себя пленницей.
Он только хмыкнул. Гад бесчувственный.
Я попыталась вырвать локоть из его захвата, но куда там. Кажется, Кириан даже не заметил моих убогих трепыханий. Подвел к распахнутой двери в мою тюрьму на колесах и с наигранной галантностью произнес:
– Прошу!
Спорить с ним было бесполезно. Сопротивляться – тоже. Поэтому я скрипнула зубами, метнула в него грозный взгляд с пожеланием дикого несварения и забралась внутрь.
Молча захлопнув за мной дверь, Кириан ушел к остальным, и спустя десять минут мы снова отправились в путь.
Лошади снова стучали копытами и недовольно фыркали, когда их подгоняли. Экипаж опять трясло, за по-прежнему мелькали темные стволы деревьев, да нескончаемая зелень.
Я грустила, смотрела на облака, вздыхала, представляла, что однажды все изменится…а потом почувствовала, что нога что-то задевает на полу.
Нагнувшись, я подтянула свисающий конец пледа и заглянула под сиденье. Там валялся камушек, которого раньше точно не было, а вокруг него, обвязана какая-то то ли тряпочка, то ли бумажка.
Я подняла это с пола, покрутила в руках, а потом аккуратно стащила желтый листочек. Камень отложила в сторону, а его развернула и тут же зажала себе рот рукой, чтобы не завопить.
Завтра ночью. Будь готова.
Я узнала почерк чессы Витони.
Сердце тут же ухнуло до самых пяток, а потом стремительно подскочило кверху.
Она не оставила меня!
Я поспешно скомкала бумажку и спрятала в карман.
Как раз вовремя, потому что с каретой поравнялся Кир верхом на своем гнедом жеребце и, смерив меня подозрительным взглядом, проехал дальше.
Этот день я провела, как на иголках. Все силы уходили на то, чтобы держать себя под контролем, не оглядываться каждый миг, не всматриваться с надеждой в лесную зелень, не вздрагивать от каждого треска.
Это было сложно.
Внутри звенело от напряжения, клокотало, искрилось. Казалось, что меня видно насквозь, что тот же Кир, читал меня как открытую книгу.
Он постоянно находился поблизости. Даже если я, выглядывая в окошко, не натыкалась на него взглядом, это ровным счетом ничего не значило. Он мог быть чуть впереди, позади, или с другого бока от экипажа, но непременно рядом.