– А вы? – я вопросительно просмотрела на него
– Ах, да. Я не представился, – он слегка склонил голову, – Бейрин Даш. Целитель второго ранга.
Не первого, но и не третьего. Середнячок. Впрочем, какая разница. Меньше всего меня сейчас волновали чужие ранги.
– Где чесса Витони?
– Она пришла в себя еще накануне вечером. Сегодня уже дважды заходила узнать, как твое состояние.
– Надо же, сколько заботы…
Конечно, это не забота, а расчет. Я не настолько глупа, чтобы беззаветно проникнуться ее речами о спасении. Ни черта бы она не сунулась в Саору только для того, чтобы вызволить свою бывшую воспитанницу из коварных лап саорцев.
Я была им нужна. Я была всем нужна. Но лишь по причине того, что во мне жил дар Видящей. Поэтому я не обольщалась и ни на что не надеялась.
– А вот и она, – усмехнулся он, когда в коридоре раздались жесткий перестук каблуков, – не терпится ей…
Целитель покачал головой, собрал с тумбочки на поднос пустые пузырьки и направился к выходу.
В дверях он столкнулся с чессой:
– Как она? – сходу спросила та.
– Очнулась. Я дал ей несколько настоек, для того чтобы окончательно пришла в себя…
– Хорошо, – нетерпеливо отмахнулась она и направилась ко мне, – Ванесса! Я уж думала, ты собралась неделю валяться на больничной койке.
С сочувствием у нее всегда было плохо. Я уже привыкла, поэтому просто пожала плечами.
– Тебя ждут княжеские дознаватели. Не переживай, они просто хотят переговорить с тобой, относительно твоего пребывания в Саоре. Возможно, у тебя найдется какая-то полезная информация.
– Я и не переживаю, – спокойно ответила я, – и никуда не пойду, пока не увижу своих родителей.
– Несс, сейчас не время для детских капризов…
– Никаких капризов, чесса. Мне все равно, кому и какая информация от меня нужна, я вернулась только ради родителей. Так что сначала отведите меня к ним, а потом задавайте свои вопросы.
– Ванесса!
Мне было нечего терять, поэтому я сказала, как есть:
– Я не доверяю ни вам, ни остальным. Хотите, чтобы я сотрудничала – докажите, что мои мать с отцом здесь…Что они живы. Тогда и поговорим.
В этот момент мне не было страшно. Мне было все равно. Какая-то часть меня, после событий в Саоре, будто замерзла, покрылась ледяной коркой и ни на то не реагировала.
Поэтому, даже когда чесса сверкнула в меня своим коронным взглядом, от которого в прежние времена половина учениц Май-Броха была готова упасть в обморок, я только пожала плечами. Ну взгляд. Ну сердитый. Что с того? После дьявольски притягательного пламени в глазах – это сущие мелочи.
– Давай, мы поговорим об этом позже после того, как встретимся с дознавателями.
– Вы меня обманываете, чесса Витони? – спросила я, слегка подняв одну бровь.
Наставница тут же вскинулась:
– Ты смеешь обвинять меня в обмане?
– А что я еще должна подумать, если вы отказываетесь вести меня к родителям? – мне было ни капли не стыдно за такие слова.
– Для меня дело важнее личных привязанностей! – припечатала она, явно оскорбленная моим подозрением.
– А для меня важнее родители, чем все ваши дела вместе взятые, – я развела руками, – и что будем делать?
Что-то поменялось во мне за время проведенное с Кирианом, как будто часть его огня перешла на меня, выжигая лишние сомнения.
Чесса тоже это почувствовала. Поняла, что давить бесполезно – не уступлю. А угрожать, если нужно дальнейшее сотрудничество – бессмысленно.
– Хорошо, – наконец, сказала она, – я отведу тебя к ним. Но потом ты будешь общаться с дознавателями столько, сколько потребуется. И даже пикнуть не посмеешь о том, что ты устала, тебе надоело или что-то еще.
– Договорились, – я поднялась с кровати, и только тут заметила, что на мне широкая серая сорочка-балахон, – где моя одежда?
– От тебя слишком воняло Саорой, – скривилась чесса, – поэтому тебя переодели. Жди здесь, я распоряжусь, чтобы принесли новую одежду.
С этими словами она выглянула в коридор и подозвала кого-то из стражников.
Пользуясь свободной минуткой, я привела себя в порядок – умылась в маленькой, специально отведённой для этого комнате в конце лазарета, причесалась, похлопала по бледным, как снег щекам.
Когда вернулась в палату – на кровати уже лежала стопка чистой одежды – простая нательная рубаха, чулки, голубое платье – не слишком пышное, но зато расшитое по лифу и подолу маленькими блестящими камушками, жилетка.
Так же принесли обувь – пару светлых ботиночек с маленькими пряжками.
Спустя пару минут ко мне заглянула недовольная чесса:
– Готова?
– Да, – я как раз застегнула последний крючок на платье, сунула ноги в ботиночки и направилась к ней.
– Выглядишь так себе, – сказала она, скользнув по мне придирчивым взглядом.
В Май-Брохе это бы прозвучало как приговор, а сейчас я только улыбнулась:
– Зато вы как всегда безупречны, чесса Витони.
Она окатила меня волной холода и приказала:
– Иди за мной.
Мы пересекли все крыло лекарей и вышли на крыльцо.
– Разве мои родители не в лазарете? – удивилась я.
– Нет.
– Вы говорили, что они больны!