Я видела, что там делали с испуганными, несчастными Видящими, и сердце обливалось кровью. Уже не сдерживаясь я рыдала во весь голос.
Я видела, как переписывались книги, в которых встречалось хоть мимолетное упоминание таких, как я. Видела, как эти книги распространялись не только по Калирии, но и уезжали окольными путями в Саору, чтобы сокрыть и размыть настоящие знания.
Саора…
Ее я тоже видела. Десятки драконов, которые не могли обратиться к своей звериной ипостаси. И сотни тех, кто смог, но был не в силах совладать со своей сутью. Они сходили с ума, сгорали заживо или устраивали кровавые расправы в неповинных деревнях.
Я видела войну на границе, когда сытые раскормленные маги сражались с обескровленными драконами.
Видела вынужденное перемирие, которое возникло вовсе не от того, что кто-то победил или стороны устали от бессмысленных сражений. Нет. Это тоже нужно было темному Князю. Он знал, что Саорцы будут искать Видящих. Дал им призрачную возможность поиска, а взамен навязал браки с теми, кто попадал под влияние воронки. Так он получал доступ и к драконьей силе.
Все ряди нее.
Еще я видела нового князя. Не одного, а целую плеяду, пришедшую на смену темному князю. Все из его рода, наследники по крови, но никогда не имевшие в своих руках настоящей власти. Слишком слабы, чтобы забрать ее у предка, раскормившего свои силы и бессмертие на душах невинных.
Когда видения оборвались, а едва могла стоять на ногах. Меня будто вывернули наизнанку. Выпотрошили, покопались грязными руками в кровоточащих внутренностях, а потом небрежно ссыпали обратно обезображенной кучей.
Над ареной собрались черные тучи, внутри которых рокотали гневные раскаты грома, и сам Тер’Аххан больше не сиял. В его недрах билось кровавое злое марево и черные всполохи.
– Ты губил моих дочерей, – пророкотал он, и от этого голоса я чуть не разлетелась на щепки. Столько ярости в нем было, столько неудержимой ненависти. – Ты нарушил баланс, который создал я.
Призрачные щупальца становились все более и более осязаемыми. Теперь они и правда были похожи на змей, сочащихся бурой слизью, и продолжали безжалостно втискиваться в тело Князя, возомнившего себя в праве решать судьбы миров.
Глаза его испуганно расширились и наполнились кровью, из горла вырывались хлюпающие звуки, горло раздулось. Потом стал расти живот и грудь, а по ногам потекла кровь.
Тер’Аххан убивал его, а я не могла отвернуться.
Хотя нет. Вру. Я не хотела отворачиваться. Я хотела видеть каждый миг его мучений.
Когда змеи исчезли, растворившись в воздухе словно обрывки тумана, на землю упало обезображенное бесформенное тело.
Князя не стало.
Но на этом дух не успокоился. Во все стороны взметнулись десятки, если не сотни щупалец, поражая на своем пути тех, кто был с ним заодно.
Чессу Витони разорвало в клочья, верных ей стражников скрутило, как половые тряпки во время отжима. По всем трибунам то тут, то там вспыхивали кровавые огни, обозначая очередную расправу.
Последним погиб Шайрис.
Дракон-предатель. Тот, кто отрекся от своих ради того, чтобы быть ближе к кормушке. Вероломный обманщик и в то же время улыбчивый муж моей сестры.
Сначала досталось крыльям. Их продырявило, превратило в кровавое решето, потом и вовсе обломило возле самого основания. Потом чернота поползла по могучему телу, срывая чешую и костяные пластины с хребта, впиваясь в мясо.
В какой-то момент раздался треск и из брюха на землю начали высыпаться внутренности. Из разверзнутой пасти капала темно-красная пена.
Дракон исчез и на его месте оказался человек. И снова казнь повторилась.
Тер’Аххан не знал, что такое пощада, но хорошо знал, что такое справедливость.
Он расправлялся с теми, кто был сейчас в этом месте, но я знала, что и остальные, посмевшие пойти против его воли и позарившиеся на чужое, будут наказаны.
– Назови имя, дитя! – проскрипел он, когда земля, повинуясь его приказу втянула в себя раскуроченные тела. На арене остались обломки, но ни капли крови.
У меня перехватило горло, но я беззвучно просипела:
– Кириан Вард.
С трудом сглотнула и повторила громче:
– Я выбираю Кириана Варда.
Тер’Аххан двинулся в сторону скованного дракона, все еще пытающего вонзить клыки в пустой воздух перед собой. Золотое марево накинулось на хвост, пробежало вдоль неподвижного гребня, стекая по бокам и окутывая все тело, хлынуло в разверзнутую пасть.
Кир превратился в сгусток ослепительно белого света, поднялся над землей, как марионетка в опытных руках мастера, потом опустился и на место света пришла земля. Став жидкой, она ползла по огромному телу, покрывая его сантиметр за сантиметром и засыхала, образовывая жесткую корку. И так до тех пор, пока весь дракон не превратился в серый, гранитный монумент.
Но не успела я испугаться, как хлынул дождь, и корка начала трескаться, пластами обваливаясь с Кириана. Вскоре он был совершенно чист, только цвет сменил – если раньше его чешуя была серой с зеленоватым отливом, то теперь на ее гранях сверкало золото.
И все это время он неотрывно смотрел на меня.
Только на меня…