Глаза Далии распахнулись, и в радужках заплясали золотистые огоньки.
— Я все помню, — сказала она.
Ее руки поднялись, пальцы прижались к моему виску. Я глубоко вздохнул и приготовился к тому, что должно было произойти.
Легкое, как перышко, прикосновение проникло в мой разум, ища все, что оставалось скрытым. Воспоминания сформировались перед моими глазами, и с последним вздохом я произнес короткую молитву в надежде, что любовь останется, несмотря на все, что она может увидеть.
Я знал, что не был хорошим человеком. Я убивал, калечил и творил зверства во имя власти, во имя долга, и теперь она это увидит. Она увидела бы меня таким, какой я есть, и поняла бы, что я никогда не был достаточно хорош для неё.
Я устроился поудобнее и закрыл глаза, принимая свою судьбу.
В конце концов, между парами не может быть секретов. В супружеских узах никогда ничего не останется неразделенным.
Глава 22
Я вспомнила все, что Малахия заставил меня забыть: мою связь с Райкеном, мою любовь к моим друзьям и всю жизнь без него. Я вспомнила каждый момент нашего совместного пребывания в Ином Мире: интенсивные тренировки, балы, представления теневых кукол, мой провал восстания.
Я должна была бы ненавидеть его за все, что он сделал — и я ненавидела, — но я подготовила для него почву. Внутри него была надломленность, которую невозможно было исцелить, и я не могла не любить его, несмотря на боль между нами. Несмотря на бурный характер наших отношений, я понимала его бедственное положение и сочувствовала его стремлению любить и быть любимым в ответ. У него
Моя любовь к нему была любовью, которую человек испытывает к своим друзьям, братьям и сестрам и даже к врагам, которые бросают вызов.
Однако я никогда не была
Нервное биение в груди Райкена отвлекло меня от этих мыслей, и я открыла глаза, ощущая каждую мысль, мелькающую в его голове. Там были страх, отвращение к себе, зависть. Этот мужчина — он был единственным, кого я любила.
— Я все помню, — сказала я, простое заявление, которое не должно было наполнить Райкена тем ужасом, который оно вызвало.
Когда я взглянула на него поближе, заметив беспокойство в его глазах, то наклонила голову. Страхом наполнили его не мои воспоминания, а его собственные.
Мне нужно было знать, что его беспокоит. Я хотела знать
Не спрашивая, я прижала кончики пальцев к двум его вискам, как будто мое тело каким-то образом поняло природу связи, связи и всего, что она за собой влечет. Не было никаких сомнений, что благодаря этому поступку я увижу его во всей полноте.
Затем я погрузилась в глубины своей души и разума и перебрала отголоски впечатлений, оставшихся после него. Его тело прижалось к моему, кончики пальцев впились в мою кожу, когда страх быть отвергнутым эхом отозвался в его мыслях.
Я порылась в его воспоминаниях, отбирая самые свежие и копаясь глубже. Жертвоприношение пикси съедало его сознание, но, судя по его панике, это было ничто по сравнению с тем, что я могла увидеть. Затем я прошла мимо и мельком увидела воспоминания о визите к оракулу и нападении Весеннего двора.
Лире нужно было умереть.
Одобрительный гул Райкена донесся из его разума до моего, самое большее, что он мог сделать, это подтвердить мою мысль в своем нынешнем расстроенном состоянии.
Мне нужно было знать, что именно он хотел скрыть, и я точно знала, где найти детали.
Ночь, когда он отверг меня, сформировалась в моем сознании, медленно создавая образ, содержащий мельчайшие детали: картины на стенах спальни, сломанный стол, смятое постельное белье… и я.
Когда я опустилась на колени, мое тело скрючилось от жгучей боли отвержения, он встал, его разум и тело превратились в покрытую волдырями развалину.
Отвергнув, Райкен сразу понял, что совершил ошибку. Хотя он и хотел взять свои слова обратно, было слишком поздно. Ущерб был нанесен. Потеря, душевная боль и страх кружились в нем, когда он возвышался надо мной.
Страх был эмоцией, за которую цеплялся — страх потери контроля как над собой, так и надо мной, страх, который сопровождал то, что на самом деле означала связь — конец тайнам, конец уединению, конец индивидуальности.
Он сделал бы все, чтобы защитить себя, даже если бы это означало полное лишение меня возможности быть с ним.
Я нырнула глубже в колодец разума, ускоряясь в воспоминаниях о нас, чтобы мельком увидеть то, что он хотел спрятать. Я уже видела эти воспоминания, и они не были теми, что были в искомом.
Когда руки Райкена обхватили мое тело, я поняла, что приземлилась в нужном месте.
Его время в качестве ассасина короля Камбриэля.
Я только слышала разговоры о том, что он натворил, и списывала это на никчемные сплетни. Никто никогда не видел его лица, не говоря уже о его действиях, и часто большинство людей держались подальше от него.
Казалось, что для этого была причина: я. Райкен сделал все возможное, чтобы скрыть от меня свои действия, задолго до того, как я даже узнала его имя.
