— Я сделаю то, о чем ты меня просишь, если ты спасешь его.
Солярис опустил голову и вздохнул с облегчением.
— Я спасу и верну тебе пару, а затем запечатаю врата между нашими мирами.
Он подошел к стене и осветил ее светом, создав вращающийся портал в Иной Мир.
— Приди ко мне, когда будешь готова спасти меня, даже если для этого потребуется моя смерть.
Не сказав больше ни слова, Соларис шагнул внутрь и исчез. Я рванулась за ним, но лбом врезалась в твёрдую стену — портал в Иной Мир захлопнулся. Я выругалась, ударив кулаком по холодной поверхности, пока отчаяние пожирало мою душу.
Я не смогла бы сделать это без него. Я не хотела.
У меня была одна-единственная мысль:
Долю секунды спустя сердцебиение Райкена забилось.
Глава 32
Мой разум дрейфовал в полной темноте, пока я плыл по пустому пространству. Голос Далии заставил меня сжаться.
В ее тоне была настойчивость, намек на отчаяние.
Мои глаза резко открылись.
Мое тело сломалось и стало хрупким, странная боль охватила мышцы моего существа. Золотой свет окутал меня, такой ослепительно яркий, что обжег сетчатку. Свет проникал в мою кожу, проходя через мышцы, кровь и кости, прогоняя ледяное прикосновение смерти. Под поверхностью моей кожи кости срастались друг с другом со слышимым
Моя грудь поднялась при вдохе, и воздух наполнил мои легкие, ощущая его вкус, как пепел на языке.
— Далия, — прошептал я в связь, поднимаясь на колени в её поисках.
— Она в твоем мире, ждёт твоего возвращения, — глубокий, лиричный голос заговорил со мной, звучащий одновременно музыкой и громом. — Я могу исцелить тебя только до определенной степени. В противном случае, я рискую разрушить свою душу. Хотя смерть зовет меня, моя душа должна остаться нетронутой, иначе все это будет напрасно.
Золотистого света стало достаточно, чтобы разглядеть мое окружение. Вулканический горный хребет сиял в ночном небе, освещенный серебристой луной. Очертания теневых птиц мерцали в лунном свете, из их клювов доносились ужасные звуки.
Я очнулся там же, где и упал — в Ином Мире. В тенях.
Хотя этот голос… он был светилом.
Я поднял взгляд, встречаясь с глазами светила, Соляриса. Он возвышался надо мной, на обветренном лице застыло измученное выражение. Бог света был лишен всякого сияния.
Потрескавшиеся губы скривились в хмурой гримасе, когда дрожь пробежала по его руке.
— Ты должен убедить ее выполнить свой долг и покончить со мной. Вы двое должны взять свои короны, а я должен начать все заново.
У меня камень упал в желудок. Далия никогда бы не убила собственного отца, независимо от того, хотел он этого или нет. Он просил слишком многого. Боль пронзила мои кости, когда я оттолкнулся от земли и расправил плечи, принося жертву, которая могла спасти Далию от беспорядков.
— Я прикончу тебя.
Солярис покачнулся на ногах, бросив на меня проницательный взгляд.
— Ты недостаточно силен, мальчик. Моя смерть требует принесения в жертву силы и воинства, чтобы сдержать ее, сила которая разорвет тебя на части.
Его глаза прошлись по мне с головы до ног.
— Это довольно дерзко — считать себя способным на такой подвиг, особенно пока твои собственные способности остаются… тусклыми.
Он глубоко вздохнул.
— Хотя у тебя вся власть в мире, ты остаешься фейри и ничем больше. Отказ принять все, что ты есть — фейри, светило, тень — твой самый большой недостаток.
Бог наклонил голову, в его глазах снова вспыхнула искра.
— Но я могу это исправить. Я могу исправить тебя.
Прежде чем я успел осознать его слова, Солярис метнулся ко мне, обхватив одной рукой мое лицо, а другой глубоко погрузив в грудь.
Низкий, сдавленный звук вырвался из моего горла, мой крик заглушался ладонью, прижатой ко рту. Решимость отразилась на лице бога, когда он проник глубже, крепко сжимая мое бьющееся сердце, ограничивая мышцы.
Мои глаза закатились, когда сильный ток пронесся по моему организму, воспламеняя клетки внутри.
Это снова похоже на смерть.
Солярис ослабил хватку на моем лице и схватил меня за плечо, когда мой крик разорвал воздух, напугав теневых существ над нами.
Он оставался холодным, раскованным, решительным — резкий контраст с тем хаосом, который царил во мне.
Моя рука потянулась к его предплечью, слабо потянув, чтобы остановить его продвижение. Боль была ослепляющей.
— Нет, — взмолился я. Что-то треснуло внутри меня, разбившись на мелкие осколки, прежде чем восстановиться. — Это убивает меня.
— Нет. Это возносит тебя, — провозгласил он, стиснув зубы и копая глубже, пока его пальцы не нащупали горящую искру силы.
Раздалась агония, такая глубокая, что это было хуже смерти.
— Вот, — выдохнул он, обхватывая кулаком серебряную искру, спрятанную в глубине моего сердца. — Поскольку ты не желаешь лишаться своей силы, она должна быть привязана к тебе.
