— Вы уж простите, — администратор в десятый раз рассыпался в извинениях, — усталость! Ρабота нервная, а тут премьера… Вы бы знали, госпожа, сколько людей норовят бесплатно прорваться, времени поесть нет! Вот только-только последних халявщиков выпроводил, присел, а тут вы…
Заверила, что не сержусь, и, воспользовавшись моментом, попросила разрешения пройти за кулисы. Вдруг Женевьеву застану? По правде, я, наоборот, планировала ее не застать. Так и вышло. Прима отбыла домой после репетиции с час назад. Неприятность какая! Но ничего, я ей записку оставлю, через гримершу или костюмершу передам. Они-то здесь? Вот и прекрасно.
— Разумеется, вам туда можно, — заверил администратор. — Как ни пустить знакомую самого графа! Премного ему благодарны за все, так и передайте.
— Всенепременно. Мы встретимся на днях, — беззаботно ввернула я, радуясь чужой наивности.
Другой бы поинтересовался, каким образом я вдруг оказалась на короткой ноге с аристократом, чуть ли не подруга семьи. Подобные мне могли претендовать только на роль содержанок, но сие место прочно занято Женевьевой. Но администратор был глуп как пробка, чем я нагло воспользовалась. По полной программе, так сказать. Заперев окошечко и велев кассиру в случае надобности себя подменить, он проводил меня в театральное фойе, объяснил, как пройти в святая святых, вдобавок предупредил охрану, что бы не мешали и беспрепятственно выпустили. Как же, ведь это сама подруга великой Женевьевы и графа Скардио! Чтобы соответствовать, важно надувала щеки и кивала.
Даже сейчас, без блеска огней, убранство театра впечатляло. Но я задержалась в фойе не для того, чтобы ахать над позолотой или пробовать на мягкость диваны. Мое внимание привлекли магические изобразительные карточки и голограммы в полный рост, изображавшие различные сцены из спектаклей. Я внимательно изучила каждую, что бы лучше запомнить братию, с которой придется иметь дело. Дирекция театра постаралась, уделила внимание всей труппе, благо размеры помещения позволяли, вдобавок имелось фойе бельэтажа.
Эдвин, Женевьева, тогда ещё блондинка и… Тут я нахмурилась. Может, у меня галлюцинации, но это пропавший труп! Те же каштановые, чуть вьющиеся волосы, треугольное личико. Она стояла третьей справа за спиной Женевьевы, в числе то ли хористок, то ли танцовщиц — сразу не разберешь.
А ведь я могла пройти мимо, не заметить… Какое везение! Может, с гадалкой я не продвинусь, зато положу на стол инспектору имя жертвы. Как там опера называлась? Ага, «Превратности любви». Οсталось выяснить, кто задействован в массовке — и дело в шляпе.
Изрядно повеселев, направилась дальше, в служебные помещения.
Прежде мне никогда не приходилoсь бывать за кулисами.
Пoдумать только, вечером этот пыльный занавес поднимается, на чуть поскрипывающих досках творится волшебство!
Я аккуратно протиснулась между какой-то металлической конструкцией и стеной к манившей сцене. Времени довольно, ничėго не случится, если я хотя бы одним глазком гляну, почувствую себя актрисой. Главное, смотреть под ноги и не зевать, что бы из театра не отправится прямиком в госпиталь.
Сердце забилось чаще, когда я сделала первый шаг навстречу темному зрительному залу. Это оказалось… Словом, ни на что не похоже. Вот ты, обнаженный, беззащитный, стоишь, а из темноты на тебя обращены сотни глаз. От них не скрыться, они со всех сторон: справа, слева, спереди, даже сверху. Сейчас кресла и стулья пустовали, но по коже все равно бегали мурашки. Как только артисты справляются?!
Зал напоминал спящее чудовище. Гигантскую дыру, в которую так легко пpовалиться.
Выровняв дыхание, прошлась из стороны в сторону.
Ну и ну, Магдалена, богатая же у тебя фантазия!
И все же какой объем! Тут без труда поместится вестибюль помпезного министерства и пара этажей в придачу. Партер, бельэтаж, ложи, ярусы… А внизу, за обрывом сцены — оркестровая яма. Поддавшись любопытству, наклонилась, что бы рассмотреть ее лучше.
— Осторожнее! Вы можете упасть!
Работник театра едва не добился противоположного эффекта — от неожиданности я покачнулась и едва не полетела вниз.
— Уфф, как же вы меня напугали!
Обернулась к мужчине, гадая, кем он здесь трудится. Тот, в свою очередь, смотрел на меня и наверняка тоже пытался понять, откуда на сцене посторонние. В итоге напрямик строго поинтересовался:
— Что вы здесь делаете?
— Ищу одну женщину. Вы ее случайнo не знаете?
Я описала пропавшую жертву. О том, что она мертва, разумеется, умолчала. О своем роде занятий тоже, хотя, сдается, удостоверение таки придется предъявить.
— Зачем она вам? — подозрительно прищурился собеседниқ.
Крепкий орешек! Но и я не кисейная барышня.
— Подарок передать, — не моргнув глазом, соврала я.
— Чей?
Вот ведь пристал!
Мужик, мое терпение изрядно потрепали, на твою долю немного осталось, не провоцируй!
– Α вы ей муж? — Да, я тоже умею хмуриться. Надо, и руки на груди сложу. — Мне сказали передать, вот и все. Вместе в поезде ехали. Этого довольно, или еще вопросы будут? Может, сразу полицейского с собакой позовете? Вдруг там бутерброды со стрихнином?
