— Тоже. Они с Анной дружили. Только у Женевьевы врожденный талант, она на всех праздниках выступала. Сначала тут, потом в краевом центре. Там ее заметили супруги ишт Скардио, удочерили, в столицу увезли. Сейчас наша Женевьева самого короля видит.
Директриса явно гордилась воспитанницей, могла говорить о ней часами, только, увы, не о том, что интересовало меня. Пришлось направить ее мысли в нужное русло.
— Когда ее удочерили? Сколько ей на карточке?
— Да лет в девять-десять ее удочерили, намного раньше Анны. Тут, — директриса указала на карточку, — она в гости приехала. Частенько подружек на каникулах навещала, правилами не запрещено.
— А почему так коротко пострижена?
— После болезни. Врачи настояли. Но волосы быстро отрасли.
— Понятно…
На самом деле пока ничего непонятно, но я явно двигалась в верном направлении.
— Это она?
Порывшись в ридикюле, извлекла копию изобразительной карточки Женевьевы до преображения.
— Она. Гордость наша!
Директриса так расчувствовалась, что даже поцеловала карточку.
Не иначе шайтан толкнул меня показать ещё голограмму:
— А это?
Я приготовилась к очередному бурному потоку слезных восхищений, но директриса с ними не спешила. Οна пристально вгляделась в лицо Женевьевы, даже достала лупу, будто не доверяла диоптриям очкoв, и наконец задумчиво ответила:
— Похожа, но в точности утверждать не могу.
— Согласна, она несколькo изменилась: перекрасила волосы, полюбила яркий макияж…
— Да не в макияже дело. Шрама нет. Вот тут, на виске. Οна с кровати маленькой упала, ударилась. Но шрам крошечный, так детально голограмму могли не проработать. Да и память у меня не та, могла спутать. Может, и не у Женевьевы шрам был вовсе, а у Анны. Времени-то сколько прошло! Вдобавок Женевьева могла его свести. Как ей перед королем-то со шрамом выступать!
И вновь логично, я бы на месте Женевьевы обратилась к мастерам красоты, только вот осадок после беседы с директрисой остался.
На редкость гадкий кофе подают в провинции! В государственных учреждениях — особенно. Брюзжала та, которая совсем недавно стала столичной штучкой, ага. Но между тем же Нэвилем и Каштом огромная разница, равно как между благородным напитком и той бурдой, которую мне налили в местном отделении полиции. На правах мелкого начальника из самого Штайта я могла претендовать еще и на печеньки, но побоялась брать: вдруг зубы сломаю?
Собственно, сюда я заглянула не за тем, чтобы давиться кофе. Перед посещением Сары ишт Фейт, последнегo пункта моей программе «погрузись в детство», решила навести справки о фигурантах дела. А что, иногда интересные вещи всплывают.
Само собой, Карательной инспекции в Каште не было, да и полиции, считай, тоже, один участок на весь городок. Он гордо именовался Полицейским управлением. Но, по мне, как курицу ни назови, в павлина она не превратится.
Обшарпанные стены, кое-как подлатанные, подкрашенные краской нa редкость омерзительного оттенка желтого. До поезди в Кашт я и представить не могла, что это — тоже желтый. Мебель… Спасибо, не развалилась.
Один служебный диктино на всех… Да тут не они мне, а я им помочь могу, причем даже материально.
— Нет, ничего такого, госпожа ишт Мазера, — в который раз сверившись с картотекой в старомодных деревянных ящиках, покачал головой младший инспектор.
Старшего тут не водилось по определению — Кашт размерами не вышел.
— С приютскими вообще редко что случается, а если вдруг, то директриса сама разбирается. У них там государство в государстве.
Состроила кислую мину:
— Я заметила.
И ехидно добавила:
— Часто они так сами разбираются? Надеюсь, в рамках закона?
— Разумеется, — испуганно закивал инспектор. — Вы не подумайте ничего плохо, крадут иногда девчoнки, мелочевку всякую. Так их ловят и наказывают. А убийства, грабежи всякие редко случаются. У нас городок тихий, считай, год ничего не случалось. С тех пор, как труп нашли в овражке.
— Чей труп? — из праздного интереса спросила я и покосилась на почти нė тронутую чашку.
Пора уходить, только зря время теряю и желудок порчу. Однако следующие слова инспектора пригвоздили меня к стулу:
— Так, девушки одной. К сожалению, опoзнать ее не смогли: бедняжке обезобразили лицо. Наверняка приезжие. У нас изуверов нет.
Привстав, попросила:
— Можно взглянуть?
— На что? — не понял собеседник. — На труп? Так давно похоронили.
Закатила глаза.
— На дело.
Скорее всего девица с моим расследованием не связана, но лучше проверить. Не давала мне покоя странная болезнь Женевьевы, после которой ее карьера резко пошла в гору. Нет, я не думала, будто она подрабатывала наемным убийцей, просто с некоторых пор сочетание «около года назад» заставляло делать стойку.
