К счастью о происшествии мы узнали быстро. Пострадавших отправили в клинику станции. И только сейчас я оценила масштаб катастрофы. В клинике было отличное оборудование, специалисты, деньги. Это было идеальное место, чтобы поднять почти любого таркайца на ноги. Вот только о физиологии людей местные врачи не знали абсолютно ничего. Как мне потом сказал один из врачей: «люди крепкие и вас тут меньше десятка. Зачем тратить ресурс?»
Лекс находился в критическом состоянии. С Сергеем дела обстояли чуть лучше. Врачи сказали, что время от времени он открывает глаза и может дышать самостоятельно.
- Мы думаем, это действие радиации, - сказала молоденькая доктор Бардену и кокетливо закусила нижнюю губу.
Я не знаю, как у меня получилось в этот момент сдержаться, но почему Триумы так пренебрежительно относились к женщинам, отчасти стало понятно.
- Где они? – спросила, стараясь чтобы голос звучал как можно спокойней.
- Кто? – не поняла доктор.
- Она издевается? – посмотрела на мужа.
Барден нахмурился, девица неизвестной мне расы попыталась возмутиться.
- Обращайтесь ко мне напрямую! От моего назначения зависит жизнь этих мужчин!
- Вот это меня и пугает, - обратилась к ней напрямую.
- Мы переведем их в клинику крыла, - пообещал мне Картер, - я сейчас дам приказ.
- Сначала мне нужно их увидеть.
Врач попыталась возразить. Барден возражений не услышал. Но тут же к нам подбежал таркаец в медицинском комбинезоне и повел в сторону радиационного корпуса. Врач побежала за нами. Точнее, за Барденом.
- Почему вы решили, что это действие радиации? – спросил муж.
- Доктор Мильт так решила. Она единственная, кто разбирается в физиологии людей.
Я не была доктором, но обязательных медицинских курсов, которые проходили все, без исключения дайверы на «Ковчеге» хватило, чтобы понять, что дело не в радиации. Тело Сергея было покрыто специфическими пятнами. Дыхание было тяжелым. Датчики показывали изменения в тканях.
- Что с показаниями крови? – спросила я, уже зная ответ.
- Эта устаревшая система, - сунулась доктор Мильт. – В современной радиологии… - Барден поднял руку, жестом приказывая женщине замолчать.
- Тара? – муж посмотрел на меня.
- Это ДКБ. Его нужно отправить в кислородную капсулу. Срочно.
- У человека были признаки отравления, - робко заметил таркаец, и получил гневный взгляд коллеги в упор.
- В капсулу, - настояла на своем, понимая, что промедление может стоить мужчине жизни.
С Лексом ситуация оказалась похожей, только в разы хуже. Он не приходил в сознание, легкие повреждены, и сможет ли он восстановиться, одному Космосу было известно. Я стояла в коридоре, наблюдала за тем, как мужчин загружают в капсулы, пока Барден разговаривал со следователями, и не понимала, как можно было в клинике, которая находится на станции, где проходят подводные работы, не знать таких элементарных вещей, как признаки ДКБ? Как можно было их перепутать с радиацией?!
Возмущение бурлило в груди. Я решила, что нужно успокоиться и выпить кофе. Отошла в сторону и не заметила, как налетела на робота – уборщика. Аппарат пиликнул и перевернулся. Из контейнера выпал один единственный пакет. Плотный, серый, без надписей. Не знаю, зачем я полезла поднимать мусор, но рука как будто сама взяла пластик, разорвала упаковку и увидела два прибора. Это были подводные компьютеры. Один Леска, второй Сергея. Эти приборы должна были быть на мужчинах во время погружения.
Я забыла про кофе, забрала компьютеры и пошла в конец коридора. Туда, где могла без лишних глаз просмотреть данные о последнем погружении.
Через три часа состояние Лекса стабилизировалось. Угроза жизни миновала и его смогли погрузить в лечебный сон. Сергей пришел в себя. Но разговаривать пока не мог. К нему никого не пускали, по протоколу радиационной угрозы, который ввела доктор Мильт. Интересно, она настолько некомпетентна, или делает вид, что некомпетентна?
Картер посмотрел на жену и понял, что если бы не обстоятельства, вместо Лекса в капсуле могла бы лежать Тара. Он испугался. По-настоящему испугался. Последний раз ему было так страшно, когда мать посадила его в кресло и рассказала, что он должен будет сделать, когда ее не станет. Это чувство детской беспомощности обожгло душу таркайца. Понадобилось несколько минут, чтобы справиться с этим.
Несмотря на стресс и недостаточный сон, выглядела Тара хорошо. Синяки под глазами исчезли, кожа как будто светилась изнутри, все признаки переутомления как будто стерли. Было это связано с симбиотом, или Тара всегда так быстро восстанавливалась, Картер не мог ответить. В любом случае, одним поводом для беспокойства было меньше.
- О чем ты думаешь? – спросил он, обнимая женщину за плечи.
Открытое проявление чувств, к супруге или любовнице на Таркае было редкостью. Это не запрещалось, но таркайцы считали это чем-то вроде слабости. Почти как быть подкаблучником на Земле. Раньше Барден тоже не проявлял никаких признаков внимания к любовницам на людях. Но сейчас все поменялось. У него просто появилась физическая потребность быть с ней.