Не считая их заминки в начале, сам бой окончился за считанные секунды. Выиграл тот, кто оказался быстрее. И когда кукла рассыпалась после отсечения головы, принц испытал какое-то умиротворение.
— Ого! Впечатляет!.. — воскликнула принцесса в изумлении, когда голова манекена слетела с ледяных плеч, описав внушительную дугу в воздухе, — такому мастерству учиться с детства!.. Знаешь, кажется, мне страшно ранить даже манекен. Что уж говорить о живом человеке. Скажи, как ты научился такому хладнокровию? Ведь когда-то и ты понимал, что ранишь живое существо, что можешь убить?
В этот миг Эранор понял, почему шар с оленем лежал в комнате принцессы нетронутым. Она не хотела разрушать красоту. В принцессе было слишком много созидательной энергии — она любила создавать. Шить, вязать, ткать, мастерить украшения и даже рисовать. Любила свой сад, в котором выращивала фрукты. И всякий раз, когда Эсфея ломала цветы от поклонников, Тэса рвала рукава или подол платьев, сердце Грейс обливалось кровью. Она ненавидела звон посуды, треск стекла. А сейчас стояла в рассеянности.
— Это не хладнокровие, Грейс. Мне постоянно снятся убитые, а за некоторые смерти я никогда себя не прощу. Скорее, это просто понимание, что либо ты, либо тебя. Но иногда бывает, что убийство — единственный путь. Хаааа… Когда я первый раз убил, то выблевал свой ужин, захлёбываясь слезами, и почти неделю ничего толком не ел. Мне было тринадцать.
Эранор не видел в этом ничего постыдного, да, он расстался со своим ужином, да, он ревел так, что даже отец не мог его успокоить, потому что тогда было страшно. Сейчас страх уже исчез, но это всё равно тяжело. Он не зверь и не может убивать, совсем ничего не чувствуя. Сложнее всего было не потерять себя после того, как количество крови на руках стало увеличиваться.
Видеть во сне убитых противников — жутко даже просто со слов Эранора. Грейс притихла на миг, с сожалением глянула на принца, но при этом, взгляд её не был снисходительным. В нём было тихое восхищение силой, которая казалась чем-то недостижимым маленькой южанке.
«Если бы было в моих силах исцелить твои раны…но твои раны не требуют исцеления».
Всё же, любой опыт воина делает его более умелым, более сильным и подготовленным. Эранор многое вынес, многое видел. Его руки по локти в крови — это цена мастерства, силы, самой жизни. Страшно, если убить придётся знакомого, друга, брата… Но в жизни всегда так — либо ты, либо тебя. Грейс просто с почтением приняла слова о прошлом принца, но вслух только усмехнулась.
— Трудно представить, чтобы Его Высочество Эранор плакал и блевал! — показала язычок, задрав вредный носик, усыпанный веснушками, — но так и быть, о еде ни слова!
— Может быть, — Грейс хоть и перевала все это в некую колкую шутку, но Эранор заметил, что она восприняла ответ серьёзнее, чем стремилась показать.
Манекен Эранора больше не восстал, а спустя некоторое время и ледяная пыль исчезла. Принц занял место недалеко, усевшись на траву, чтобы продолжить наблюдать за Грейс и её попытками победить ледяную статую.
— Хорош прохлаждаться! Дело за тобой. А я посмотрю.
— Уфф… да, учитель!
В этот раз Грейс приняла боевую стойку более уверенно, уже зная, что отвести плечо назад — это правильно. Теперь Грейс смотрела на манекен, выискивая точки, куда нужно бить и рассчитывая, что если ударит так, то ледяной клинок поведет вправо, а если иначе, то вверх. Дыханием она овладела быстро, так как практиковала дыхательные упреждения, и вдруг стало намного проще, Грейс ощутила уверенность, представив, что за её спиной стоит Эранор. Что его рука снова направляет её руку.
Кукла ринулась в атаку, но в этот раз Грейс не спешила. Она дождалась выпада противника и приняла его клинок своим. Снова пошла вибрация, и если бы Эранор не разул свою ученицу, то едва ли она снова не оказалась бы поверженной. Ноги нужно держать шире, так что, сделав один шаг вперед, Грейс приложила усилие и сбросила ледяной кинжал своим клинком.
Так как кукла двигалась медленно, то, отклонившись вправо, не успела вернуться в исходной положение прежде, чем Грейс вонзила клинок до половины между шеей и правым плечом куклы. И прежде, чем ухватившаяся за рукоятку кинжала двумя руками, Грейс успела извлечь оружие, застрявшее во льду, манекен снова занёс клинок для удара.
Девушка действовала хорошо, Эранора поразила та уверенность, которая теперь витала вокруг принцессы, и этот удар в шею был бы удачным, будь это живой человек. Из плоти клинок вышел бы куда легче, чем изо льда, так что всё было хорошо, если бы кинжал не застрял. Эранор жестом остановил манекен, когда тот замахнулся, чтобы нанести принцессе сокрушающий удар.
— Я умерла дважды? — Грейс смотрела на замершего манекена.
— Нет, ты победила, только не ледяную статую, — ответил, улыбаясь, принц. До чего она забавная, эта мелкая южанка.
— Да?.. — она застенчиво улыбнулась, будто не поверила.
— Да. Если бы бой был против человека, все сложилось бы в твою пользу. Ну, будь этот человек таким же медлительным, хах.
