Принцесса терпела этот шквал едких нападок, но иссякла довольно быстро. Собрав в кулак остатки своего мужества, она прошла мимо стоящих и сидящих мужей, замерла прямо напротив секретаря и, взяв из его рук пергамент, огласила повестку дня:
— Вино позапрошлого года, доход от улиц красных фонарей, празднования дня Бахуса и легализация невольничьего рынка в Хлависе? — Грейс вскинула брови, — это, по-вашему государственные дела? Да вы просто издеваетесь!
От возгласа нахмурившейся принцессы собравшиеся опешили. Повезло, что король был на охоте и выдвинул вместо себя в скучный совет Аскира, правую руку, что на Севере зовут десницей. Элеманх бы отослал дочь незамедлительно, но остальные не смели дерзить ей, тем более, то и дело, натыкаясь глазами на брошь Фирнена.
— Вы думать должны о посевах, об урожае, о распределении хлеба и торговле! Так, ты, — она глянула теперь на писца, — пиши! Пересмотреть указы о наемной рабочей силе и дать возможность работать женщинам. В частности, вдовам и сиротам! Тем, кто утратил кормильца и теперь не может добывать пропитание иным путем, как…
— Вот ещё, чтобы девица нам указывала! Какое неуважение! — возмутился снова Кэлс, — я требую, чтобы вы удалились, Ваше Высочество!
На сторону Кэлса встали Сэкао и Аскир, который уже понимал, что стоит Элеманхку прознать о выпаде его дочери, как беды не миновать.
— Я никуда не уйду. Покинуть зал Совета могут все желающие, все, кто считает себя униженным моим присутствием. Однако я бы попросила вас остаться, — Грейс потряхивало, — ваши знания и связи нужны Эритрее. Она достаточно страдала.
— Послушайте, Ваше Высочество, — сказал молчавший до этого мига Рэйманх, он держал в руке пергамент, на котором были написаны вопросы повестки дня, — если помыслы ваши и чисты, а намерения благородны, все равно, вы должны понимать, что на все ваши чаяния нужны деньги. Казна пуста. Эритрее нечего предложить своему народу. Мы не можем поднять налоги. Рабочим будет нечего платить, если мы обманем их, упасите боги, может начаться восстание. Нет денег — нет рабочих, нет работы, нет денег и еды. Круг замкнулся… думаете, мы все тут просто так собираемся и сердца наши не горят желанием послужить отечеству? Вовсе нет, голубка.
— Я могу предложить своей стране помощь. Точнее, мой жених.
— То есть, вы хотите сказать, что Фирнен готов решать проблемы Эритреи? И не зазорно вам? — покачал головой Кэлс.
— Муж Эсфеи кормит казну тысячей золотых в год, а мой жених не может предложить свои вложения? Это его свадебный подарок.
— Похоже на провокацию! А что если свадьбы не будет? Не вгонит ли Север нас в долги?
— А на вашем гербе, лорд Вэкс, — скрестила руки на груди Грэйс, — протянутая рука и девиз дома — просящему будет оказано. А ваш девиз, лорд Броуди — долги свои возвратим сторицей. Так неужели ваши предки не учили вас смирению и тому, что просить не зазорно, а вас тому, что долги нужно возвращать, а не копить!
Ропот пронесся по залу. У Грейс дрожали колени. Ладони взмокли, но вид она старалась держать невозмутимый. Должно быть, лишь Хауфо видела ее насквозь из всех присутствующих, и не могла не восхититься проявленной смелостью этого робкого и беззащитного существа. Ни зубов, ни когтей, а смотрит дерзко.
— Вы, принцесса, почти чужачка. Невеста кронпринца — королева Севера в будущем. Мы вправе выразить вам вотум недоверия. Вам и вашему жениху. Он северянин, чужак, ещё вчера нападающий на наши земли! Маг, коий…
— Достаточно! — Грейс топнула ногой и крикнула так громко, что старики Совета заткнулись, — я долго это всё терпела. Не смейте говорить так о принце Эраноре. Он — мой будущий муж. Его великой милостью вам выделен лишь год, чтобы поправить дела на Юге, пока я ещё здесь. А после вы останетесь на произвол судьбы и волю богов! Ловите же руку помощи, которую столь щедро вам подает северянин, не обязанный терпеть ваших колких нападок. Устыдитесь своей пустой гордыни. Псина лает, слон остаётся спокоен. Кому хуже сделает ваше упрямство? Лишь Эритрее. Даю вам последний шанс одуматься!
Члены Совета склонили головы и смолкли. Подумав, они решили, что Грейс, по крайней мере, должно выслушать.
Впервые Грейс позволила себе столь яростный выпад. Да еще в адрес придворных, уважаемых мужей, входящих в Совет Эритреи. Немыслимая наглость! Принцесса стояла перед резным столом, сжав ладошки опущенных рук, вскинув гордо подбородок, будто с вызовом тараща свои янтарные глазищи. Последней каплей её терпения стало посягательство на добродетель Эранора. Она, конечно, знала, что принца не касается политика южного государства, она ему не интересна, однако осерчала, лишь стоило толстосумам завести подобные речи.
Как же отличаются люди на Юге и Севере! Эти — просто горстка зажравшихся казнокрадов, которых давно пора поставить на место. И пусть принцесса трепетала внутри, точно ягненок пред мордами матёрых волков, она не собиралась сдавать позиции, даже невзирая на то, что запас храбрости стремительно иссякал, таял. Еще немного и ей станет нечем крыть.
